— Зря ты затеяла этот пирог.
— Просто я время не рассчитала. Если бы успела к твоему приходу — никакого пирога бы уже не было. Ты бы его съел не заметив! Знаешь какой вкусный! С изюмом и грецкими орехами. Полагается еще мак положить, но где его взять!
Вспомнив, по его мнению, смешной анекдот, Максим спросил, улыбаясь:
— А бутерброд с анашой?
— С чем? — Юля таких слов не знала.
— Ну... — Биг-Мак хохотнул, — это тоже штука такая... Типа мака.
— Чего нет — того нет, — развела руками Юля. — Кстати, бутерброд можно. С сыром, например. Ты как?
— Да нет. Спасибо. — Максим покачал головой. — Я не голодный. Но времени у меня немного. Говори, зачем ты меня вызывала?
— Покормить хотела. — Юля улыбнулась.
— Ну а если серьезно?
— Я все время думаю про эту Мадлен.
— Я тоже. Но у меня это работа. А ты что?
— Ей нужна помощь.
— Конечно. Я этим и занимаюсь.
— Ты не понял. Ее нужно спасать. Я все знаю, как делать, — заговорила Юля возбужденно. — Мы с тобой завтра поедем в прокуратуру и обо всем расскажем. Они ее защитят и заставят вернуть ей заработанные деньги.
Биг-Мак посмотрел на Юлю как на ненормальную.
— Что ты несешь?! Какая прокуратура? Какие деньги?! Да она сама сейчас всем должна! Окупаться проект начнет только месяца через четыре! Там столько вбухано! Одни костюмы от Шведова!..
— От кого?
— Шведов. Модельер такой. Классный. Но берет!.. Там мало не покажется...
— Знаю! — буркнула Юля довольно зло.
— А нам с тобой, — продолжал рисовать «радужные перспективы» похода в прокуратуру Биг-Мак, — так просто сразу крышка. Безо всяких «если» и «может быть».
— Трусишь?
— Кто?
— Ты!
— Я?!
— Ты!
— В нашем бизнесе трусов нет! — сообщил Биг-Мак с гордостью.
— Оно и видно! Чего ты боишься? Кого?
— Юля, пойми, если даже просто Мадлен болтанет Иннокентию, что я тебя приводил, — будет большая разборка! Ее категорически запрещено с кем-либо знакомить! Это же ото всех тайна — кто поет на самом деле! — Биг-Мак втянул носом воздух. — Пахнет паленым.
— Не придумывай.
— Судя по всему, пирог уже не съедобен. — Максим сделал скорбное выражение лица.
— Ой! — Спохватившись, Юля помчалась на кухню. Биг-Мак же с удовольствием впился зубами в пирожное. Юля вернулась в расстроенных чувствах.
— Так и есть. Сгорел.
— Ешь пирожные, — посоветовал нечуткий к трагедии хозяйки Биг-Мак. — Очень свежие. Продавщица мне сказала, только что привезли.
— Неохота. — Юля уселась на диван.
— Понимаю: фигура, талия, бедра. — Биг-Мак облизал пальцы и цапнул еще одно пирожное.
— Болтун, — Юля потрепала Максима по волосам.
— Какие планы? — тут же осведомился болтун, желая как можно дальше уйти от опасной темы прокуратуры.
— Дома буду.
— Тогда я как освобожусь — позвоню.
— И мы договоримся на завтра?
— А что у нас завтра? — томимый жаждой после такого количества сладкого, Биг-Мак огромными глотками пил чай.
— Как что? Поход в прокуратуру.
Максим поставил чашку на стол. Вздохнул тяжело, как человек, которому приходится начинать сначала долгий и трудоемкий процесс.
— Нет. Ты точно с ума сошла.
— Если ты не хочешь, я одна пойду. Пусть мне никто не поверит, пусть меня потом убьют, — в Юлином тоне появился даже некоторый пафос, — но я не могу сидеть и ничего не делать!
— Ты понимаешь, с кем ты хочешь воевать? — по-прежнему пытался апеллировать к Юлиному здравому смыслу Максим. — Тебе что, очень хочется -получить по ноге кирпичом и всю жизнь хромать? Или остаться с одним глазом? Или просто утонуть в бочке с цементом?
— Ты фильмов насмотрелся. И тут Биг-Мак сорвался:
— Да фильмы эти — ерунда! Детские шалости! — Он вскочил и быстро прошелся по комнате. — По сравнению с тем, что с тобой могут сделать в реальной жизни! И, поверь мне, даже не очень много денег на это потратят! Покалечить такого человека, как ты, стоит недорого! А убить — так еще дешевле! Неквалифицированный труд!
Максим замолчал. Еще немного походил по комнате, успокаиваясь. Потом вернулся на место. Сел.
— Что же делать? — спросила Юля тихо. Судя по всему, она наконец поверила в правдивость слов Максима.
— Ничего не делать! Поняла?! Ничего, — Биг-Мак все еще был взбешен Юлиной детской наивностью. — Сидеть тихо. Ты ничего не знаешь. Нигде не была. Ни у какой Мадлен... — Он встал. — И со мной почти незнакома... Господи, какой же я идиот! Угораздило связаться!
— Трус! — коротко сказала Юля. — Трус! Бросаешь меня! И пожалуйста! Я все равно пойду. Слышишь, трус, пойду! И расскажу правду! И мне поверят.
— Идиотка! — Биг-Мак быстро вышел из комнаты. В коридоре громко хлопнула дверь.
Юля некоторое время сидела неподвижно, потом поднялась и пошла в ванную. Умылась. Выйдя из ванной, в расстроенных чувствах опустилась в стоящее в прихожей кресло. Совсем уже было собралась заплакать, как в дверь позвонили.
Радостно вскочив, Юля бросилась к двери.
Но это был не Биг-Мак. Пришла Настя Костикова.
— А... — не смогла скрыть разочарования Юля. — Это ты...
— Нормально! — как всегда громко, объявила Настя, входя. — Теплая встреча высоких договаривающихся сторон! Овации и рукоплескания! Ты, между прочим, целый месяц любимую подругу не видела!
— Извини, я не думала, что это ты.
— В том смысле, что знала бы, что я, — вообще не открыла бы?!
Юля попыталась загладить невольную грубость.
— Да ладно тебе... Проходи... Как твой маленький?
— Маленький — помаленьку. Куда прикажете идти?
— А вот, в комнату. — Юля показала. — У меня пирожные вкусные, я тебе кофе сварю. Ты же любишь кофе...
Девушки вошли в комнату.
— М-да, — Настя тут же оценила накрытый стол. — Я сразу подумала, что этот тип от тебя выскочил. Неужели, — Костикова наигранно огляделась по сторонам и, склонившись к Юле, прошептала по слогам:
— При-ста-вал? Юля покраснела.
— А... — выразила догадку Настя. — Значит, ты его выгнала за то, что н е приставал!..
— Никто его и не выгонял! — вспыхнула Юля. — Сам ушел.
— Ага, — «поверила» Настя. — Ну конечно, сам. Поэтому и с ног чуть меня не сбил. В подъезде. Вспомнил, наверное, про занятия в кружке «Умелые руки» и заторопился...
— Костикова, кончай, а... — Юле было не до шуток. Она и в самом деле переживала уход Максима.
— Все. — Настя была понятливой девушкой. — Молчу. Храню покой.
— Ты чего-то хотела? — спросила Юля без особого энтузиазма, скорее из вежливости.
— Что может хотеть женщина-мать, когда ребенок спит?
— Ну?
— Женщина-мать или тоже хочет спать, — довела Костикова до сведения неопытной подруги, — или ей требуется активная светская жизнь.
— Чего тебе требуется?.. — спросила Юля с сарказмом.
— Светская жизнь, — пояснила Настя и принялась изображать светскую львицу: — Только что я посетила торговый дом «Детский мир». А сейчас присутствую на фуршете, — «дама» взяла со стола пирожное и продолжала уже с набитым ртом, — у самой госпожи Кузнецовой.
— Ас ребенком кто? — решилась узнать «госпожа Кузнецова».
— Любящая бабушка, — был получен ответ. — Нет, ты не подумай там чего... По-прежнему любящая себя бабушка. Но — и на старуху, как говорится, бывает проруха.
— А любящий себя отец не появлялся?
— Что отец... — Настя принялась за второе пирожное. — Отец, как утверждает наука, всегда неизвестен. Кстати, а твой где?
— Папа? В командировке.
— Когда вернется? Юля пожала плечами.
— Не знаю.
— Далеко?
— Где-то под Москвой. Не то Шатура, не то Руза...
— Что это его занесло?
— Я сама толком не поняла. Ни с того ни с сего их совместное предприятие решило выкупить и перепрофилировать, — выговорила Юля с трудом сложное слово, — какой-то заводик, который там приватизируют.
— Акционируют, — поправила Костикова.
— А какая разница?
— Не знаю. — Настя прыснула. — Но, говорят, большая. Юля захохотала тоже.