Почувствовала раздражение Рэна и смешно стало. А он, видимо, почувствовав, что мне стало весело, улыбнулся и крепче сжал руку.
Шли до комнаты мы дольше обычного, ибо то посмеяться остановимся, то опять встретим какого-нибудь студента, остановившегося посреди лестницы.
— Наконец-то пришли! Я уже думала, что придется пропустить первые уроки, — протараторила Нэлли, стоило нам зайти за дверь.
Соседка крепко-крепко меня обняла, послала Рэна на кухню, а меня потащила в свою комнату. Даже как-то страшно стало.
— Как же ты ужасно выглядишь! И он тебя в таком виде видел… точно любит, другой бы убежал точно. Эрильда, тебе совсем наплевать, в каком виде тебя он увидит? Ладно другие, но он-то, — шепотом начала мне читать лекцию «как выглядеть при парне» Нэлли.
И слушая ее я кое-что поняла: не одна я ее слышу. Других причин для веселья Бейлеса я просто не вижу! Это раздражать начало еще больше.
— Все, Нэлли, я все поняла, спасибо за совет. Просто не до этого было, правда, и сейчас тоже времени мало. А в другой раз я сразу же к тебе, — медленно проговорила я, мечтая дать подзатыльник одному слушателю.
Нэлли обняла меня крепко-крепко и мы пошли к Рэну, который при виде нас пытался не засмеяться. С самой ласковой и доброй улыбкой подошла к нему и ущипнула за руку.
— Ай, — не стирая улыбки с лица, произнес падший, который знал, что скрывается под моей улыбкой на самом деле.
— Ребят, вы такие милые, — умилялась соседка.
Теперь смеяться и мне захотелось. Подавив смех, я села на стул рядом с Бейлесом и ждала, когда Нэллз даст нам это чертово зелье.
— Только хочу предупредить сразу, я его еще не проверяла ни на ком… но, думаю, должно сработать. В крайнем случае, вам же что-то должна была дать Анхеллес, — неуверенно произнесла светловолосая, протягивая нам по колбе с дымящим зельем.
Переглянувшись с Рэном, мы все же выпили. Сперва не почувствовали ничего. И потом тоже. А после решили отойти друг друга на расстояние и… сработало. Никакой тоски и желания быть рядом уже не было. А вот чувства и эмоции остались. Явно Бейлес чем-то приложился, ибо больно стало.
3.2
Громко айкнув, я ущипнула себя за руку. Не сильно конечно, я же не мазохист, но так, чтобы он почувствовал это. И пришел Рэн улыбаясь и держа руку на том месте, где я ущипнула.
С одной стороны было весьма забавным все это… чувствовать друг друга, но с другой — это отвратительно. Иногда я не хочу знать, что он чувствует, ощущает, но поделать с этим ничего нельзя.
И еще один вопрос оставался не закрытым… ну, точнее частично незакрытым. Почему чувства обострились сейчас? Когда Дален перекинул меня к Нэлли, оставшись с Бейлесом один на один, я не чувствовала его. Хотя я уверенна, что какие-то сильные эмоции он да испытывал в этот момент, но не чувствовала я ровным счетом ничего, кроме своих же переживаний. Сломанная защита… не знаю, не верится мне в то, что все это из-за этого.
Моя паранойя подсказывает мне, что тут дело далеко не в этом, а в том — кто мы. Он — падший. Многие думают, что это все мифы, никто, по сути, не знают кто они и что они такое, просто боятся. И лаафи… они тоже уже превращаются в мифы, так как их стало слишком мало и мы, к сожалению, вынуждены прятаться и не выдавать свои способности. И также мало кто знает, что мы из себя представляем, только известен наш дар поглощать магические потоки. И я, будучи лаафи, не знала, как мы действуем на людей противоположного пола. А что, если я чего-то еще важного не знаю? Что, если эти знания утратились? А что, если и Рэн чего-то важного о себе не знает? От этих мыслей становилось жутко, даже страшно. С ним мне, конечно, необыкновенно хорошо и спокойно, но что, если это спокойствие окончится летальным исходом для нас? А что, если не только для нас?
Поэтому, когда падший ушел на тренировку, обняв предварительно, я дождалась, когда мы станем вне пределах его слуховой досягаемости. Конечно я не знала, где эти пределы находятся, но все же обождала немного. А потом попросила накинуть хоть немного звуковой изоляции и приступила к разговору с подругой, которая, кажется, знала все в Академии.
— Откуда ты знаешь, что Рэн — падший? — прямо спросила я.
Соседка поперхнулась чаем. Да, это был вопрос в лоб, но сейчас не до деликатности и тактичности. Уловив мой настрой, Нэлли поставила чашку на стол.
— Он был в моей группе. Ну как сказать в моей группе, вместе на алхимию ходили. Он тогда еще был как мы, не в «элите Аргеста». То есть я его знала, правда мы не общались. Иногда я замечала за ним странности, но не обращала на это внимания. А потом он перестал появляться на факультативах по алхимии, реже стала видеть его в основном корпусе Академии, и форму на нем красную заметила. Все знают, кого директор берет в эту команду, а берет людей он редко туда, поэтому это становится обсуждаемым с момента того, как хоть кто-то увидит нового в красной форме. И ночью…я собирала полынь на поле, рядом с горами и озером, и увидела человека, который в принципе и на человека-то и похож не был. И крылья… Он думал, что я ничего не заметила и как только приземлился на гору — сразу убрал крылья. Было же темно и я бы не смогла понять, что с его лицом, если бы не зелье… я видела его. Поэтому и знаю, — явно волнуюсь, ответила светловолосая и сделала большой глоток чая с таким видом, будто это вовсе не чай был.
Я задумалась. Вот почему он ее позвал к Анхеллес, вот почему она не испугалась идти с ним, когда его лицо начало метаморфоз. Рэн догадывался о том, что той ночью она все видела, или слышал, как она мне это сказала. Поэтому-то она и не испугалась особо, даже виду не подала, когда увидела его в другом обличии, в отличии от Эда, который встроил, по моим скверным познаниям, вроде огненную стену.
И что мы имеем в итоге? Хмм… моя соседка давно с ним знакома, видела его в настоящем обличии, поэтому-то и не боялась особо. Уверенна, что она просто руководствовалась мыслью «Тогда не убил — и сейчас не убьет». Анхеллес тоже знала, кто он на самом деле, да и вообще, мне кажется, что ее вообще сложно хоть чем-то удивить. Но Эд… он не был к этому готов, не знал ничего о Рэне, но был нужен. Надо будет зайти к нему, поговорить. Возможно, у него, как и у меня, наклевывается что-то вроде стресса после увиденного.