Они быстро собрались и отправились в путь. Всю дорогу никто и словом не обмолвился, родители были слишком взволнованы неожиданным предложением дочери, а Кристал просто хотела собраться с мыслями.
Приехав на место и выйдя из машины, в лицо сразу ударил тёплый ветер. Солнце светило довольно ярко, согревая тёплыми лучами. Сделав глубокий вдох, Кристал направилась вдоль чужих могил к надгробию брата. Сердце гулко отстукивало ритм, пока она тяжёлыми шагами направлялась по узкой дорожке к нужному месту. Мысли витали где-то в глубине сознания, отговаривая от поспешных действий.
Кристал казалось, что эти минуты длились бесконечно, что она так и не дойдёт до места захоронения детского тельца. Она словно снова оказалась в затягивающем в самый низ омуте, в котором беспомощно задыхалась, стараясь сделать хотя бы небольшой глоток воздуха. Страх трепетал в её больной, даже раздробленной груди, сковывая дыхание, напрягая живот, сводя желудок в тугой комок.
Шаги становились всё тяжелее, а могила словно отдалялась от неё, не хотела подпускать в своё «царство». Но наступил тот самый момент, которого Кристал боялась больше всего – она стояла напротив и осознавала, что всё это взаправду, что это не дурной сон. Сердце в пятки ушло, как только нога ступила на землю рядом с захоронением. Дыхание спёрло, а в глазах потемнело, она была вот-вот готова упасть в обморок, но взяла себя в руки. Кристал просто обязана переступить через себя.
***
Эдвард проснулся в холодном поту, нервно вытирая его с лица. Глаза в ужасе бегали по спальне, его спальне. Грудная клетка взрывалась, сердце кололо от накатившего страха. Что-то было не так, определённо. Боль стягивала рёбра каждую ночь, мешая спокойно заснуть, из-за чего он толком не высыпался.
Он нервно взглянул на часы, секундная стрелка которых еле слышно отстукивала ритм, бьющий в виски. Семь утра. Эдвард уже не помнил, когда просыпался так рано в последний раз, особенно после бурной ночи в объятьях алкоголя, – самого крепкого, что смог найти в квартире.
Обычно пьянки проходили в шумной компании, заканчиваясь бурным сексом с очередной девушкой, имя которой он даже не вспомнит. Но в последнее время Эдварду не хочется ни компании, ни плотских утех, хочется только одного определённого человека рядом. И от этих мыслей ему ещё хуже.
Эдвард взъерошил волосы, сейчас больше напоминавшие гнездо, но тут взгляд упал на рубец. Он тяжело вздохнул, угрюмо прожигая дыру в собственном запястье.
— Теперь и я какой-то аномальный, — вырвалось у него, как Дей вспомнил о ней, — Блять.
Эдвард упёрся локтями в колени, сложив голову на ладони, тяжко вздыхая. В воспоминаниях проносились события с их последней встречи. Он так и не смог узнать, чем всё закончилось после случившегося. Эдварда допросили и отпустили домой. Тогда он не хотел дожидаться Кристал, только не после того, что случилось. Дей сам не мог объяснить себе, почему мысли так отличаются от собственных действий. Почему разум отключается, а чувства берут верх и управляют им так нагло, что хочется выть.
Ещё больше Эдварда волновала сама Кристал и её самочувствие. После того случая они не виделись, а от этого в душе что-то трескалось, ломалось. Он уже столько раз отвергал собственные чувства к этой девчонке, столько раз лгал, убегал от самого себя. И всё это сейчас вырывалось наружу.
Эдварду дурно от осознания того, что у Кристал уже есть избранный. Есть человек, который сможет любить и оберегать её. Сможет сделать счастливой. Дей считал свои чувства ошибкой. Большой и до жути смешной. Ещё никто и никогда не кружил ему голову так, как она. Даже не совсем понятно, что такого сделала Кристал, чем зацепила.
Эдвард устало вздохнул, потерев переносицу и встав с кровати. На полу были разбросаны пустые бутылки из-под алкоголя. Дей поморщился, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. Но в памяти образовался провал, поэтому лучшим решением в данный момент стало посещение ванны.
Спокойно зайдя в ванную комнату, Эдвард поймал взглядом собственное отражение и ужаснулся. Изумрудные глаза сейчас светились янтарём. Он опёрся на раковину, нервно осматривая лицо. Всё осталось прежним, изменились только глаза.
— Ха.. – опустив голову, прохрипел Эдвард, — Я в полнейшем дерьме.