– Закрой глаза, – сказала она, глядя в его неморгающие глаза.
Рома удивился. Делать было нечего – он исполнил прихоть своей подруги и стал ждать; он ожидал всего, был в предвкушении, что у него заберут телефон или ключи, был уверен, что она просто уйдёт, оставив его одного посреди пустой улицы. Всего, но не того, что произошло. Он стоял так около минуты, как вдруг почувствовал, что его губы стали влажными. Открыв глаза, он не верил своему зрению: перед ним стояла Лиза, обнимающая его тело и целующая его в самые губы. Его колени задрожали, сердце быстро застучало в груди, голова закружилась – и он еле сдерживал равновесие. Он не в силах был противиться, так как понял ещё давно, что он влюбился в Лизу. Как бы ему не нравились девушки, сердцу не прикажешь – Лиза смогла изменить его убеждения путём своей собственной, первой любви. Наконец Рома, не выдержав, отодвинул её от себя. Она прерывисто дышала и смотрела на него щенячьими глазками, желая продолжить.
– Что ты делаешь? – спрашивал ошарашенный Рома.
– Исполняю то, что давно хотела сделать, – отвечала взбудораженная Лиза.
– Но ведь это неправильно, – отрицал Рома, – целоваться должны только те, кто любят друг друга…
– А разве ты меня не любишь? – выбросила Лиза, поставив Рому в неловкое положение. – Я знаю, я нравлюсь тебе – и ты мне тоже. Так почему нам нельзя целоваться? Я считаю, что всё совершенно нормально. Можно мне продолжить? – умоляла Лиза, на что Рома лишь утвердительно кивнул, не в силах больше сопротивляться своим любовным переживаниям.
Так они продолжали около часа – забавно, не так ли. Рома сбился со счёта времени. Разумеется, они давно покинули улицу; им хотелось спокойного места, где их точно никто не увидит. В маленьком парке, находящимся недалеко от их школы, они спрятались в небольшой беседке и продолжали обмениваться слюнями. Ни она, ни он не знали, как это делается, поэтому, что для одного, что для другой, – это было в новинку. Наконец обессилив, они пали на скамейку, тяжело дыша. Рома украдкой взглянул на вспотевшую Лизу, которая всё также была красива и невероятна. Она мельком пробежала глазами по нему, затем встала и подала руку Роме.
– Что же, мне пора идти. Спасибо за чудесное времяпровождение, – сказала Лиза, поблагодарив, после чего удалилась.
Рома был в смятении. Яркие чувства, наполнявшие его холодное сердце, заставили его улыбаться, чувствовать – любить. Ах, как преобразилась жизнь в его глазах. Он стал видеть, как безумец, вещи под совершенно другим углом: серые тона сменились светлыми; вялые очертания людей, их хандра, апатия, депрессия сменились оптимизмом, счастьем; некогда наскучившие книги, фильмы и сериалы казались чем-то новым, содержащим нечто тёплое, что грело ему душу. Рома буквально увидел жизнь совершенно в другом обличии: он хотел сделать всех счастливыми: помогать, совершенствовать, выручать – делать всё, что принесло бы как ему, так и другим пользу и радость. Ошарашенный, он шёл по улице, вспоминая произошедшее десять минут назад событие, и краснел. Кто бы мог подумать, что простая, ничем не примечательная на вид девушка, избегавшая всех, сможет заставить чьё-то сердце пылать, чьи-то ноги дрожать, чьи-то щёки краснеть – а чьи-то руки всё сильнее и сильнее прижимать к себе, согревая и не отпуская. «Да что такое любовь? – говорил однажды Рома, отвечая на вопрос, почему у него нет девушки. – Я считаю, что любовь – самое бесполезное из всех человеческих чувств, присущих каждому; вместо того, чтобы тратить свои деньги, своё время на девушку, я лучше проведу их для себя: поиграю в игры, послушаю музыку, покатаюсь на скейте – сделаю всё, что принесёт мне удовольствие, а не сплошное разочарование». Теперь, глядя на себя в зеркало, он гордо улыбался, поправляя галстук, отрекался от слов, которые он говорил раньше; теперь это был не тот слабый, неуверенный в себе человек, который ничего из себя не представлял и всё, что делал, – это бессмысленно деградировал. Сейчас же, преобразившись всего лишь за неделю, он действительно был доволен собой. Подтянутая речь, выпрямившаяся осанка, уложенные волосы, парфюм и шампунь, заставлявшие его пахнуть, как нормальный человек, – все эти изменения, рекомендованные его учительницей, пошли ему на пользу.
Теперь, каждое утро, просыпаясь, он, с улыбкой на лице, шёл в ванную, умывался, мыл голову, укладывал волосы, приводил себя в порядок. Его разум, словарный запас, уверенность – всё выросло вместе с ним. Идя по улице, люди восхищались им, словно видели талантливого артиста, или непобедимого гросмейстера, или знаменитого писателя.