Одноклассники, впервые увидевшие нового Рому, не поверили своим глазам, когда он подошёл к ним и предложил тетради со всеми формулами и конспектами. Преображения, которые сразу бросались в глаза, удивили всю школу – от учеников до учителей. Вот от кого, а от него никто не ожидал таких перемен: Рома – бездельник, прогульщик, шарлатан и быдло, теперь казался им порядочным и адекватным человеком, на которого можно было бы в случае чего положиться. Исправив буквально за неделю все оценки с троек на четвёрки – а где-то даже и на пятёрки, – он был доволен собой; также учителя, ранее недолюбливающие его и предвзято к нему относящиеся, теперь вежливо здоровались с ним, а кто-то даже жал руку. Отношения Ромы и Лизы, которые, к слову, начались буквально тем же вечером, заметно прогрессировали. Ни Рома, ни Лиза не знали, что нужно делать, так как это был их первый раз – в опыте отношений, разумеется. Как было сказано ранее, у Ромы были отношения, но только названием, ведь он не проявлял никакого интереса, часами игнорировал свою девушку, делал всё, что могло привести к расставанию; его не заботило это, так как ему было всё равно; но не сейчас.
В перерывах от школы – например, на выходных, – молодая пара постоянно ходила в разные кафе, клубы, концерты; не раз их видели в музее, картинной галерее, супермаркете и прочих публичных местах. О своих отношениях они, к удивлению, не рассказывали; если их кто-то видел вместе, то они оправдывались, что они – просто друзья. Их любовь, крепчавшая всё больше с каждым днём, воодушевляла и их, и всех окружающих, кто замечал эту юность – пору очарований. Столько планов, идей, желаний, которые они хотели исполнить вместе, сковывали их всё сильнее и сильнее. Их страсть, заставлявшая их скучать друг по другу каждый божий день, поцелуи, объятия – чувства, не виданные ни кем из них ранее, – соединяли их в одно целое. Сердце одного питало бесконечные надежды для сердца другого, словно они были двумя половинками одного целого. Как Рома не мог больше жить без Лизы, так и она без него. Ежедневная рутина, однотипные мероприятия, приевшиеся поцелуи, походы в музей, театр, кино – им всегда всё было в новинку. Куда бы они ни пошли, время пролетало для них мгновенно; они так много гуляли, болтали, обнимались и, конечно же, целовались. Они практиковали многие: вместе изучали концепцию отношению, их градацию, за которой шла стагнация и деградация – третий этап; дабы не допустить этого, ребята усердно работали, старались никогда не врать друг другу, во всём помогать, хоть морально, хоть материально. Это делало единым целым. Кому-то могли бы надоесть скучные рутинные будни, а им всё было в радость; хоть в мороз, хоть в метель, что в солнце, что в дождь. Их школьная жизнь заметно приукрасилась: привычные предметы, одноклассники, учителя – всё было диковинкой. Который раз повторюсь, их любовь лилась отовсюду – и её видели все. Они больше не скрывали, что любят друг друга. Ах, как же красиво они смотрелись вместе: похорошевший, красивый, умный и спортивный Рома, и стройная, непревзойдённая, обаятельная и милая Лизавета – жизнь стала так хороша, как не была никогда до этого.
Прошёл год. За это время Рома и Лиза сблизились на столько, что просто не могли жить друг без друга: каждый день они могли попросту болтать – неважно о чём, главное, чтобы их взгляды соприкасались. Рома искренне любил Лизу, а Лиза – Рому. Они очень любили путешествовать: летом они катались на велосипедах, покидая родной город, уезжая в соседние сёла; бывало, они доезжали до соседних городов, где вместе фоткались, ходили в кино, кафе и в прочие заведения, где можно отдохнуть; они даже съездили на море – под присмотром родителей, разумеется, – бывало даже оставались друг у друга на ночёвки – и каждое событие, каждый час, каждая секунда приносила им столько эмоций, сколько не могли ни игры, ни сладкое, ни любимый фильм. Безумная страсть, тянущая их друг к другу – опять же повторяюсь, – заставляла их любить сильнее, с жаром и пылкостью признаваясь друг другу в чувствах, обнимая и целуя, что сопровождалось стремительно бьющимся сердцем, потом на лбу и счастливыми лицами. Все недоброжелатели, которых у Ромы становилось с каждым днём всё больше и больше, считали его девушку анафемой, несущей бедствие, страдание и несчастье. Ему было плевать: то, что он чувствовал к ней, – не передать словами. Ах, как им было хорошо. Ничто не могло оборвать их любовной связи: ни друзья, ни родители – никто, только они сами. Как прекрасна пора любви – пора безмолвной тишины. Когда в саду, под пение синиц, они любили без границ. И, кто знает, как дальше сложится судьба, одно я знаю точно – любви покорны все года, на этом ставлю точку.