Они не будут видеть в своем мозге отдельные схемы и алгоритмы, как может это Многоног. И тем из них, кто захочет понять себя лучше, придется пройти сложный путь, который может оказаться длиннее одной биологической жизни. Да, ведь они не смогут и восстанавливать себя из одного лоскута и каждый раз будут проходить через смерть. Выбора нет - бессмертные, они не придут к соглашению.
Размышления Многонога все больше убеждали его в целесообразности сделанных выводов. Он полагал, что модель эта – множество привязанных друг к другу слабоватых существ - с большой вероятностью находит свое воплощение в каких-то мирах.
Жаль, думал он, что разум каждого из них при таком раскладе будет ущербным, представляя собой лишь сектор доступного Многоногу спектра. Но что может он сам? Его мозг его уже давно превышал возможности пусть и такого мощного тела. И возможности среды тоже. Есть шанс, что даже не очень умные, но договорившиеся многочисленные существа смогут быть по-настоящему эффективны.
Он знал, что Программа хочет от органической жизни отправки себя за пределы планеты. Сущности, получившие возможные усовершенствования в своей системе, должны распространить себя вовне и принять участие в создании новых миров.
Многоног, способный избирательно мутировать, отбирал самые эффективные и точные мутации для закрепления в геноме. Он знал о сакральном механизме записи информации в микроскопических существ, способных пронести ее через космос и вечность.
На планете существовал механизм отправки органического материала в атмосферу планеты и далее. Происхождение этого способа, связанного с вулканической активностью и магнитным полем, наводило мысли о причастности к нему Сознания.
Техническую часть осуществляла большая амфибия огненной раскраски. Эта Драконица была существом очень старым и, похоже, способным воссоздавать себя, как и Многоног.
Местом отправки был участок суши между горами. Драконица отправляла оттуда подсушенные яйца. Свои, должно быть. В той точке возникало локальное землетрясение и мощные порывы ветра.
Одержимый экспансией Многоног долго подслушивал, как это происходит, укрываясь за скалой от ураганных порывов. Он, увы, не мог выбраться на сушу.
Постепенно с Драконицей удалось установить контакт. Она была подозрительно разумна. Конечно, не настолько, как сам Многоног, но точно обладала структурным сознанием и изрядным опытом. В их мире развитых сознаний не так много. И у Многонога были свои теории, откуда они появляются.
Глава 20.2
Драконица владела инфра- и ультразвуковой связью, но долго не желала контактировать. Многоног начал оставлять ей свои щупальца, предлагая часть из них в качестве еды. Другую часть, набитую генетическим материалом и чревными микрожителями, он пытался уговорить ее отослать тем же маршрутом с ближайшим извержением и ураганом.
Амфибия пристрастилась к щупальцам и уже даже соглашалась приближаться, но словоохотливостью не отличалась. Узнать, куда утаскивает она его материал, выяснить не удавалось. Ах да, вспомнил он, когда-то еще детенышем он пытался сожрать одну из ее личинок - мягонькую бесполезную тварь. Старуха, видимо, до сих пор злится. Сколько же веков миновало с тех пор… Должно быть, кормит теперь новых личинок его мясом.
А мир его начинал шататься. Безобразничало магнитное поле, тряслось дно океана, вода стала холоднее, откуда-то из недр в нее потек сероводород. Ураганы уже приходили не по приглашению магической силы. Многоног понимал, что скоро погибнет.
И амфибия сама связалась с ним. Она приходила теперь регулярно. И прежде каждый раз его материал отправлялся, заявила она. А сейчас уже нужно делать это все время. Скоро магнитное поле и атмосфера покинут их планету, и всей разумной органической жизни придет конец.
Амфибия не испытывала к Многоногу никакой симпатии, она помнила о его нападениях на своих детей. Но есть то, что важнее личной вражды, и это – сохранение информации об их мире. И то, что накопил в себе Многоног, – огромное достояние, которое украсит Программу и послужит кирпичиками для других миров. Хотя он и последний мерзавец.
Эрика наблюдает за наблюдателями
Ощутив себя наблюдателем за наблюдателями, Эрика принялась изучать, прежде всего, себя саму и отметила, что сознание ее изменилось. Она видела теперь, что думает «импульсами», а не словами и картинками, как казалось ей в теле человека. И это больше походило на способ мышления того Существа, с которого начиналось ее развитие.