Альберт, узнав медика, сразу напрягся. В ответ на расспросы он сначала отмалчивался, а потом неосторожно заявил, что «охранять – его миссия». Это привело к расспросу сослуживцев и членов семьи, и через пару часов бывший охранник уже был доставлен в больницу и беседовал с доктором.
По прошлому опыту Альберт знал, что откровения с медицинскими работниками заканчиваются нарушением всех планов того, что он полагал «волей высшей». Он сильно сожалел, что разговорился с опознавшим его медбратом, и теперь в ответах доктору Дагомару пытался взвешивать каждое слово.
Дагомар еще в студенчестве решил никогда не позволять себе эмоциональное неприятие пациента, вне зависимости от его поступков. Даже если пациент натворил такое, что необходимо выразить протест и осуждение его действий, между слов должна быть видна готовность взаимодействия на эмоциональном уровне. Любому нужно чувствовать, что его не оттолкнут.
Альберт немного успокоился. Доктор не пытался критиковать «высшую волю». Дагомар использовал тактику, условно называвшуюся «инкапсуляция психоза», то есть заключение безумной части картины мира в виртуальную капсулу.
Смысл в том, что врач пытается ограничить воздействие бредовых элементов на другие стороны жизни больного. Сумасшедшая идея, с которой носится пациент, занимает такое важное место в жизни его ума, что отрицать ее бессмысленно. Нужно пытаться помочь пациенту не проецировать ворвавшийся хаос на всю его жизнь, чтобы сохранить хоть что-то.
Чередуя вопросы, призванные выяснить намерения Альберта в связи с возможным посланием «свыше», и между тем спрашивая о родственниках и работе, доктору Дэму удалось наладить более-менее спокойный диалог.
В итоге он выяснил, что хотел. У Альберта действительно было обострение. Некие высшие силы оставляли ему свои загадочные послания, которые еще надо было расшифровать. В чем заключалось очередное мистическое поручение, Альберт еще не совсем понял, но оно определенно было. В самое время привезли его в больницу. Следовало проявить бдительность, поскольку силы, беседовавшие с Альбертом в прошлом, были кровожадны.
Что Эрика должна пауку?
Ночью ей приснилось, как паук выковыривает из своего домика встроенные в стены ключи и пытается сожрать их. Эрике страшно, что он навредит себе этим, она хочет отнять у паука ключи, но боится прикоснуться, так как он многократно увеличился в размерах.
В итоге гигантский паук гонится за ней и строго кричит:
«Эрида, ты должна мне четыре ключа!»
Она долго бегала от него по сну, и в какой-то момент ей удалось оторваться. Но рык преследовал ее везде:
«Эридаааа…ключиии…»
Отстав, чудовище принялось возмущаться.
«Эрида, а как же Общая Формула? А Предназначение? – возопил паук страшным басом, прилипшим к ушам Эрики и оставшимся вибрировать внутри ее мозга.
Смешно, наверное, но она проснулась в ужасе.
Глава 3.1
Что ведет Дагомара?
Дагомар ехал домой, сегодня довольно рано. В голове вертелись мысли об Альберте, перетекавшие в философские размышления. Дэм порой пытался смотреть на любые ситуации с противоположных точек зрения.
Вот был бы он не психиатром, а, к примеру, колдуном. Из тех, что вышли из подполья в последние десятилетия. Как бы он оценивал тогда состояние Альберта? Наверное, завел бы речь о демонической сущности, нашедшей дорогу к мозгу этого человека, и пытавшуюся вершить через него свои темные дела.
А собственно, что это меняет? Он, доктор Дагомар, выполняет свои задачи в действующей системе здравоохранения и социальной структуре. Он, со своей стороны, обеспечивает безопасность других членов социума, выявляя и локализуя в стенах медучреждения тех, кто вследствие болезни своей стал опасен…
А в том ли дело, что чей-то мозг надломился и изготавливает болезненный продукт, или некий демон стучится в разум, ломая его, - в общем-то, можно считать это одним и тем же фактором Икс. И этот Икс приводит к такому Игрек, который выражается в опасности для жизни и здоровья других.
Дагомар вздохнул, отдавая должное условности и относительности всех ментальных конструкций, и вспомнил о своей зашедшей в тупик личной жизни. Его подруга, с которой он был уже пять лет, устала от их отношений. Его вечные поиски неизвестно чего, его дружелюбная отстраненность, сменившая былую пылкость, - разумеется, это не то, что могло всерьез устроить Ирину. Она и так долго продержалась, и Дэм испытывал уколы совести при мысли, что должен был, наверное, вести себя как-то иначе.
Возможно, он давно уже должен был сделать ей предложение. Но…что бы изменилось тогда в его поведении? Смог бы он стать ей ближе?