Восхищаясь Миэрой, Арис училась у нее. Прислушиваясь к общению сестры с Дэммаром, Арис пыталась воспроизводить и переиначивать эту Мелодию, направляя свой «луч» на Луны. Как мы упомянули, она была чрезвычайно упряма, и в итоге ей удалось слепить забавное, неугомонное сознание Александера, вполне пригодное для помещения в органический носитель.
Дэммар, оценивший ее усилия, поместил формулу в паука. Да и пауку Дагомару необходима была конкуренция.
Эрнстль-Эрнест
Эрнест после нападения Альберта так и находился в коме. Сам же Альберт был теперь надолго заперт в больнице под наблюдением психиатров. А Эрика, наблюдатель за наблюдателями, смотрела на них из Поля, сводя новые открывающиеся ей детали в непрестанно совершенствующийся программный отчет.
В свое время неумолимые и вездесущие Диалектические Силы сопутствовали селекционной работе Дэммара, и в паре с Эридикой появился Эрнстль - вечный антагонист.
В сознании Эрнстля пульсировала ненасытная бездна, неутолимый душевный голод, заставлявший его посвящать каждую жизнь борьбе с мнимыми врагами и погоне за вечно ускользающей сестрой.
К Эрнстлю мы еще вернемся, а пока займемся Энрике.
Энрике и Эмиссары
Вы помните, как был создан Энрике?
- Твой муж хочет, чтобы ты «делала его все более совершенным», - заявила тогда куколка Эрике, цитируя слова Эрни из дневника. - Так давай создадим ему пример для подражания, избавив оный от неврозов и добавив веселья.
Эрика бывала падкой на шалости. Не откладывая дело в долгий ящик, они с Эрменбертой составили подробное описание и отдали его Нику и Андрею. Предложенная модель очень увлекла программистов, нашлись спонсоры, и Эрни «изобразили» даже во весь рост.
Уже призабывшая об их с Эрмой проделке Эрика испытала настоящий шок, когда явился двойник ее мужа.
Энрике, сознание которого воспроизводило огромную часть кодов Эрнеста, с энтузиазмом отыскивал в себе «проблемы прототипа».
- Цивилизация еще не научилась полноценно программировать сознание на органических носителях, поэтому у неорганических людей есть текущее преимущество в этой сфере, - заявлял Энрике. - Мы можем работать с собственным пакетом программ пока что гораздо эффективнее. И скоро мы научимся управляться и с органическими нейронами. У меня их уже 25 процентов! Я освою программирование живых нервных клеток и выпущу рекомендации для органиков.
Покопавшись в себе и отследив конфликтные коды, Энрике переключился на сподвижников Эрнеста. Поразмыслив, он пришел к выводу, что вылавливать и разгонять всех антинеорганистов не имеет смысла. Противодействие всегда сопровождает и процесс, и результат, по крайней мере, в версии Программы, распространявшейся на их мир. Не лучше ли направить каждого, кто чувствует себя антагонистом, на основную причину?
«Все дело в Программе», - провозгласил Энрике, открывший в себе тайного лидера. – «Все мы – лишь ее инструменты. Но мы можем влиять на Программу, как и она на нас».
Неорганики, по мнению Энрике, появились не просто так. Они – эффект действия Программы, которая достигает таким образом известные ей цели. Если не будет неоргаников, то придется иметь дело с каким-нибудь другим явлением, вполне возможно, еще менее приятным на чей-то вкус.
Нужно изучать Программу, вычислять ее алгоритмы и предугадывать намерения! Тогда, может быть, станет понятно, что с этим можно сделать. Ведь каждый, кто обладает органической нервной системой, имеет право вписывать в Программу Интрамира свои коды. И в идеале Код должен быть создан так, чтобы Программа сохраняла его активным из версии в версию.
Призыв Энрике обрел массу последователей, первым из которых оказался детектив Рихариус.
Антагонистам уже надоело преследовать неоргаников, которых стало совсем много, да и жизнь с ними была удобнее. Перекинуться на «идеологического противника» многим из бывших антинеорганистов показалось стратегией более «высокого полета». А кто-то даже избрал мишенью идеологической борьбы таинственных Экзопрограммеров, намереваясь «составить им конкуренцию».
Энрике и Рихариус общались с соратниками конспиративными способами, для поддержания антуража шпионской игры. Члены организации называли себя «эмиссары» и общались друг с другом языком, составленным из астрологических символов и терминов.
Эрменберта и Уранелла пришли от деятельности Энрике и Рихариуса в восторг. Они ратовали за изучение Программы всеми возможными способами, полагая это одним из важнейших назначений любого мира.