Из обрезков ткани здесь шили обувь для кукол.
«Какие же они маленькие!» - Эрика покрутила в руках пару игрушечной обуви. Эрика погладила тонкую ткань, и на мгновение ей показалось, что это она сама сидела и часами шила эти башмачки, а сейчас будет пытаться их надеть. И что? И танцевать! Опять ерунда!
Боковым зрением она заметила, как мелькнуло яркое, размалеванное красками отражение клоуна в стеклянной двери. Эрика от неожиданности сделала неловкое движение и выронила башмачок. Это все ее подвижное воображение. Просто из музыкального центра в цехе звучала песня о клоунах, и раздавался искусственный смех на весь зал.
Александер смехом исправляет нравы
Накануне Дагомар навестил брата. Едва он показался на пороге, как был схвачен Александером чуть ли не за шиворот и доставлен в комнату, где сидели два молодых программиста, Ник и Андрей. Они брали уроки для поступления в аспирантуру по математике. Эта наука была одной из муз Александера.
- Знакомьтесь - мой брат Дагомар! – объявил Александер.
Все обменялись вежливыми репликами.
Александер был в одном из своих настроений, когда его «несло».
- А мы здесь немного предавались философии. Для разнообразия, после математики. Обсуждали такое прекрасное явление как резонанс, который распределяет и нас по дружеским группам. Возьмем, к примеру, тебя. Положим, количество резонансных точек с каким-либо субъектом оказалось для тебя достаточным, чтобы постепенно он начал входить в твое близкое окружение.
- Допустим, - весело сказал Дагомар.
Александер удовлетворенно кивнул.
- А что ты делаешь, когда остальные «точки» приближенного субъекта далековаты от резонанса с тобой? – поинтересовался он с невинным видом.
- Пусть будут, если это не что-то невыносимое, - ответил Дэм и понял, что попался.
- Вот! – воскликнул его братец. – Уважаемый доктор Дагомар отнесется к этому с позиции некой космической любви, которая падает на все не разбирая дороги. Что ему до всяких мелочей? А я вот начинаю думать: что мне нужно подкрутить в себе, чтобы добиться большего отклика от достопочтенного доктора? Какие мне внедрить себе адаптеры, чтобы и брат мой, наконец, снизошел до поиска общих волн со мной, ничтожным.
- То есть эта твоя тирада - тоже один из методов поиска резонанса со мной? – осведомился Дэм невозмутимо. Но почувствовал внутренний укол. Должно быть, он не проявил достаточно внимания к какой-то из идей Александера, раз тот так завелся.
- Ну, а почему нет? – отвечал братик, ухмыляясь. - Теперь ты подумаешь об этом. А так бы отмахнулся, - и добавил нравоучительно. – Я смехом исправляю нравы! Castigare ridendo mores!
Воображение Эрики
- Эридка! Почему ты назвала меня Дэмом? – Эрнест ехал рядом с ней на велосипеде.
- Что? Когда?
- Когда паук меня укусил, ты говорила: Дыши, Дэм, дыши! Я точно помню.
- Не знаю никакого Дэма, - заявила Эрика. – Тебе показалось. Ты же был в стрессе.
Эрни хмыкнул. Опять его ревность. Придумал ведь тоже.
Эрнест покосился на нее и слегка сжал губы. Муж, казалось Эрике порой, жил в ожидании подвоха. В том числе, и от нее. Она хотела бы видеть его более спокойным и менее тревожным.
Чем дольше Эрика знала Эрнеста, тем яснее видела, как глубоко уходит эта тревога, приводя порой к самым неожиданным проявлениям. То в нем вспыхивала ревность, то беспричинный страх с какими-нибудь новыми фобиями, то, напротив, какая-то отчаянная смелость.
Непредсказуемость Эрни и нравилась Эрике, и пугала ее. Она, пожалуй, оставила бы ему ее, но убрала бы эту внутреннюю пиявку, сосущую его изнутри. Ему всегда было мало любви. Наверное, тоска по родителям-археологам, которые все детство Эрнеста провели в разъездах, заложила в здание личности такие шаткие кирпичики.
Эрика переключила скорость на минимальную. Начался длинный подъем – «тягун». Она крутила педали велосипеда. Правая, левая. Она словно погрузилась в медитацию. Она видела контуры предметов, которые проезжала: деревья, скамейки, памятники, люди.
Все они приобрели геометрические очертания: круги, овалы, прямоугольники. Стали выглядеть какими-то плоскими, со странными углами, – где вытянутыми, а где, наоборот, сглаженными. И как-то обесцветились. С другой стороны, если посмотреть на объект в упор, то он принимает обычный вид. На миг Эрике показалось, что она сама – всего лишь плоское изображение на мониторе, а может, даже и просто код в программе.
«Это наверняка из-за физической нагрузки», - подумала Эрика. – «Кровь прилила к мозгу, и тот минимизирует восприятие окружающего».