Они сидели рядом, плечом к плечу, и смотрели на монотонно падающие крупные капли и ледяные шарики - довольно крупные, напоминаюшие яйца небольшой птицы. Эрика расслабилась и представила, как ее мысли уплывают от нее, словно воды реки. Голова стала пустой и легкой. Было тепло и темно. Тихо сидевший Эрни ощущался как часть ее самой.
Эрика вновь чувствовала прикосновение жабр Эрнеста. Они были в темноте, тепле, покое. Вокруг много вкусных яиц, которые можно есть, почти не двигаясь. Есть, спать и щекотать друг друга жабрами. Как хорошо! И как давно Эрике недоставало чего-то такого…
Но вдруг Эрику выбросило из этого убежища. Эрни уцепился за нее, так что одна из его жабр оторвалась и полетела с Эрикой в неизвестность.
И снова перед ней офицер в военной форме. Эрика смотрит ему прямо в лицо. Эти выразительные девичьи глаза из огненных снов. И усы. Почему же девочка превратилась в мужчину?
Послышалось конное ржание. Краем глаза Эрика заметила темное пятно большого коня с наездником. Сверху из тумана возле этой огромной тени появилась сабля и отрубила незнакомцу его красивую голову.
Эрика замерла, глядя, как голова отлетает в сторону, и, прокатившись по земле, останавливается. Глаза смотрели прямо на нее, а губы под усами улыбались. Кажется, даже что-то шепнули. Эрика подбежала и упала на колени, чтобы приблизиться к этой голове, заглянуть в темные глаза.
Раздался шум, и мощная неведомая сила подкинула Эрику, смяла и куда-то понесла. В тот момент она увидела проплывающие мимо свои ноги в длинных кожаных сапогах. И пролетающую перед глазами жабру Эрнеста.
Поток воды сбил с ели старую большую ветку, которая упала на их временную конструкцию и пробила ее. Шалаш развалился. Несколько мгновений Эрика, не успевшая стряхнуть дрему, испытывала всепоглощающий страх, чувство потери и оторванности от дома, пока не поняла, что они заснули в лесу.
По дороге к дому Эрика рассказала Эрни свое видение: как ее вышвырнуло из тепла и принесло на войну. Об усах, опасаясь ревности, она умолчала. Эрнест признался, что видел ее оборотнем и боялся. Она то была рядом с ним и давала тепло, то становилась холодной и мертвой, как этот выпавший лед. Какой-то дурной сон, в котором воплощался огромный страх – потерять самое близкое существо, похожее на него самого, потому что никто другой не сможет его любить.
«Надо будет Эрме сказать, что наш неорганик должен в глубине души не сомневаться, что его любят», - подумала Эрика. - «Пусть даже это будет его основным отличием от Эрнеста, ведь многие черты будут скопированы».
Усталые и промокшие, они вернулись на базу, зашли в свой домик, и Эрни без сил упал на кровать. А Эрика уселась за дневник, зафиксировать размышления о своей оборотнической стороне.
Она вполне ощущала себя собой, и с жабрами, и в военных сапогах, и на костре. Выходит, она точно оборотень. Но не она одна. И Эрнест с отрастающими жабрами, и темноглазая сущность, меняющая пол и возраст, тоже таковы. И оба они держат ее. Не разобравшись с этими двумя, Эрика не сможет двинуться дальше по пути своего Предназначения в выполнении заветного Договора, о котором толковала Матильда.
Рассуждения Эрменберты
Сочтя Дагомара неспособным занять себя, Мимма решила взять эту функцию на себя. Поскольку она тесно общалась с философом Уранеллой, на Дэма обрушились пространные рассуждения об изначальном отсутствии у хомо сапиенс свойства встраиваться в экологические системы. Вернее, о причинах этого явления. Для усиления эффекта Эрменберта включала Дагомару изображение Уранеллы.
Человек если и занимал когда-то нишу в биосфере, не сминая ее всю под себя, то было это на самых первых стадиях его развития. Он вылез из этой ниши, как только что-то смог, разглагольствовали куколка со звездой. И тут же пустился во все тяжкие. Едва соорудив хоть какие-то копья, древние люди принялись загонять целые стада, вынуждая их бросаться с обрывов. Поскольку заготавливать мясо они умели плохо, то большая часть убитой живности шла на корм хищникам или просто гнила.
Когда люди извели большую часть копытных, то их рацион изрядно сократился, а так же остались без еды тигры и другие хищники, которым пришлось активнее поедать людей.
Ну и лес, опять же, был врагом человека. Там водились те самые тигры и прочие недруги, он также мешал загонной охоте, а еще там кусались насекомые, да и вообще он занимал место. Площади нужны были для возделывания полей, что было особенно актуально, когда люди извели живность, которую можно было есть.