А еще они выучились скотоводству, и площади требовались и для пастбищ. Лесу настал конец, продолжающийся и по сей день. Вон, лесные массивы так и горят. И многие из них поджигаются намеренно. А те, что не горят, те вырубаются. Понятное дело, древесина всегда нужна. Да, и степи тоже распахивались. Словом, все территории, к которым имел доступ хомо сапиенс, традиционно превращались в пустыню.
Так что, утверждали Эрменберта и Уранелла, человеку невозможно вернуться в состояние первоначального единения с природой, ибо он в нем, скорее всего, никогда не пребывал. Он для этого слишком хрупкое, уязвимое существо, к тому же коротко живущее. Ему бы самому дожить хотя бы до зрелости, отчаянно вырывая у агрессивной среды эту самую жизнь, куда уж там думать о том, что достанется отдаленному потомству. Стремление вписываться в природную систему, как и склонность мыслить долгосрочными перспективами, видимо, отсутствуют у хомо сапиенс как заводские установки.
Дагомар слышал это все и прежде, от современных философов, с удовольствием рассуждавших о подобных материях. Однако это было лишь вступление. К куколке со звездой присоединился Рихариус, вещавший из автомастерской, и они втроем продолжили знакомить Дагомара с неорганическим сленгом.
Установка таких программ на хомо–сознание объяснялась желанием стимулировать поиск необходимых для выживания алгоритмов. Сначала для племени, потом для страны, а потом, когда уже все испортится дальше некуда, то и для вида в целом.
А желали этого некие загадочные «Экзопрограммисты» или «Экзопрограммеры», они же «Мироконструкторы» - представители разума куда более мощного, чем присутствующий в данном мире. Ими создана Программа, охватывающая разные миры, в том числе и «Интрамир», в котором сидит сейчас доктор Дагомар со своим гипсом.
Как кодовая запись Программы выглядит в исходном виде, неизвестно. И не исключено, что ее можно понять только многомерным разумом. Однако структура отдельных частей Программы известна и человеку, пусть и в адаптированной для его мозга форме. Это и математические, и физические, и химические формулы, описывающие законы мира и строение вещества. Любой булыжник можно описать химической формулой. Любой организм можно описать формулой его ДНК.
Для усложнения задачи познания в мире был установлен высокий уровень энтропии – меры хаоса. Это означало, что извергнувшаяся из вулкана лава не всосется назад, откушенная медведем рука не прирастет назад сама, а упавший из космоса метеорит, так и будет валяться на Земле, вполне вероятно, изменив ее климат до невозможного. Тогда как в мирах с низкой энтропией многое обратимо, да-да!
Все и всегда упирается в коды, заявляли кукла, звезда и землеход. И Экзопрограммерам интересно, насколько смогут существа, помещенные в Программу, их постичь. Как эффективно смогут эти существа взаимодействовать с кодом, своим и окружающих объектов?
Для стимуляции в структуру человека внедрены страх смерти и стремление выжить, а также механизм боли. Последний - гениальное изобретение, он вынуждает воспринимать все происходящее в Программе очень реалистично.
Тут Мимма присела на своего любимого конька – тему максимального приближения сознания неоргаников к таковому у органических представителей. Для этого, по ее словам, следовало максимально точно написать коды воспроизводства болевых ощущений у неоргаников в тех же ситуациях, в которых болевой импульс приходит в сознание, расположенное в органическом теле. И в соответствующем ситуации объеме.
Дагомар слушал ее и думал о том, что и неорганикам свойственно хотеть то, чего у них нет, и это так по-человечески. Эрменберта, Уранелла и Рихариус, способные менять свои тела и особо не беспокоиться об их повреждении, хотели чувствовать процесс разрушения своих тканей так, как это происходит у органических людей.
После всех этих разговоров Дагомар, уснув на диване, увидел во сне костер. Сам Дэм почему-то валялся на земле, вернее, на сухих ветках, прямо посреди круга скачущего пламени. Перед ним у столба стояла Мимма с закрытыми глазами. Одна из них. А вторая летала у него над головой, в огненных искрах. И чем дольше она летала, созерцая пламя и показательно игнорируя Дагомара, тем явственнее он понимал: та, у столба, – не Мимма. Но это еще не все. Рядом пела шкатулка бабки Дагмар. Жаль, что не было видно, кто там внутри.
Его разбудил ворвавшийся Адександер, которого распирало от новостей.
- Ты представляешь, брат! – начал он и прервался, чтобы поднять руку и принять торжествующий вид, так что Дагомар мог сделать вывод, насколько значительным находит Александер излагаемый сюжет.