Но улучшение длилось недолго. Попробовав выпить воды, Эвике поперхнулась и сильно закашлялась. Тело опять перестало слушаться, и веки не хотели подниматься. Рот искривился, струйка слюны стекала по подбородку и шее. Послали за доктором Кинштом.
Дадо смотрел на Эвике с тяжелым чувством. Он слышал дыхание смерти, окутывавшее ее. Дадо пытался отгонять эти мысли, говоря себе, что предыдущие кризы Эвике удалось пережить, и ей просто нужно меньше утомляться, но внутренний голос был неумолим. Он говорил, что на этот раз Эвике уходит. И неизвестно, успеет ли приехать доктор Киншт, который, в общем, мало чем мог ей помочь.
Даже неполноценное поверхностное дыхание давалось Эвике мучительно. При каждом вдохе слышался пугающий свист. Лицо ее было бледно-синим, но она пыталась улыбаться перекошенным ртом. Доктор Киншт говорил, что мышцы постепенно отказываются служить Эвике и не могут впустить в ее легкие воздух. Дадо вдувал его в рот Эвике, пока не потерял сознание.
А когда пришел в себя, увидел, что над его женой склонился трясущийся Эрвин. Отец Эвике и доктор Киншт пытались оттащить юношу. Эвике была мертва. Сердце ее не выдержало, хотя отец Эвике и Эрвин тоже пытались по очереди дышать за нее.
Первая жена была Дагомунду другом и единомышленником. Правда, он порой сомневался, что значит то же самое в ее жизни. Ему казалось, что он слишком «тяжелый и монотонный» для Эвике, с ее быстрым и игривым умом. Ее кузен Эрвин, наверное, был больше ей под стать.
Смерть Эвике означала, что ему нужно уйти следом. Дагомунд знал, что они должны путешествовать по Бесконечности вместе. Но смерть не приходила за ним, хотя со дня ухода жены он стал задыхаться сам. У него началась астма. Доктор Киншт говорил, что причина болезни – печаль, сжавшая бронхи. А Дадо был рад приступам – они облегчали душевную боль.
Через год он почувствовал, что Эвике вернулась в мир. И он тоже должен жить, пока где-то бьется ее сердце.
В его жизни она появилась еще через четырнадцать лет. Китаяночка, удочеренная Кинштом и переданная им Дагомунду перед смертью. С таким знакомым взглядом, пусть теперь раскосых и темных глаз. Однако…что-то изменилось. Эвике стала другой, выйдя из мира и вернувшись в него.
Эрнестина-Мэй, вторая жена Дагомунда, отличалась меланхоличностью и погруженностью в свои мысли и тайные переживания. Она не отдавалась игре с жизнью, которая составляла суть прошлой Эвике.
Дагомунд понимал, что совершил ошибки с Эвике и продолжает совершать их с Мэй. Когда это началось? Должно быть, когда к их цирку присоединился кузен Эрвин. Дадо тогда уступил ему свою роль в фокусах вместе с Эвике. Наверное, тем самым он отстранился от очень важной части ее жизни.
Он понимал также, что теперь отдаляется и от Мэй, пытавшейся угадывать каждый его импульс. Он не мог быть близок с Мэй ни физически, ни эмоционально. Его движения навстречу первой жене запускались потоком искр, рождавшихся из интереса той к самой себе. Мэй же боялась себя, боялась своих воспоминаний о физической и душевной боли, с которой когда-то не смогла справиться. Ее душа была полна запертой тоски.
Доктор Дагомар уже лучше ориентировался в сознании клоуна Дадо, в котором было и чувство вины, и грусть от бессилия что-либо изменить. Дэм понимал, что те же самые паттерны замурованы где-то и в его голове. Нужно пробиться к ним.
Это даст ключи и к взаимодействию с многоликими сущностями, выплывавшими из озера снов, которые Дагомар приписывал сначала одной только Эрменберте. Но Эвике и Мэй были сопряжены не с Миммой, а с Эрикой. Как мог он забыть о своей Эйди?
Дагомар назвал эти персонажи «ЭМ». Они были неразрывно связаны, Дагомар и многогранные «ЭМ». «Попасть» в собственные резонансные точки невозможно было, не сделав того же по отношению к ним.
«Надо поговорить с Миммой», - подумал Дагомар.
Он как-то спрашивал куколку, кто был ее прототипом, но та уклонилась от ответа. Опять же, Дэм знал, что у Эрменберты есть подруга Эрика, которая никогда не появляется у них дома, но знакома с Александером. И брат тоже хранил эти секреты. В чем тут дело?
Глава 14. Договоры Перт
Alea jacta est. Жребий брошен (Юлий Цезарь)
Чей Код написан рядом?
Эрни постоянно возвращался к просьбе никогда не покидать его. Он не соглашался с доводами Эрики – теми, что не все зависит от нее.
- От тебя! – настаивал он. – Я точно знаю. Если ты захочешь, то наши Коды закрепятся рядом. Одного моего желания недостаточно. А ты еще не захотела до конца.
Эрика не очень понимала, что означает «захотеть до конца», но все же утешала Эрни. Конечно, пусть Коды будут рядом, а как же иначе, ведь она - его жена.