Из дома вылетела Мимма, и при виде ее Альберт совсем «завис». Он пилил немигающим взглядом платье куклы и ее дрон, утратив способность изъясняться словами. Подъехавшая «Скорая» увезла его без особого труда.
- Я познакомился с Эрикой, Мимма, - сказал Дагомар, когда они вернулись домой. – Вы, конечно, удивительно похожи. А ты толком не рассказывала мне о ней.
- Эрика – мой друг. Поначалу она помогла мне научиться быть «хомо». Она произносила целые тексты из нужных фраз и показывала, что при этом делать с лицом. Объясняла, что она при этом чувствует и почему, - заявила Эрменберта.
- Я не знал этих подробностей, - осторожно сообщил Дэм.
- Ты не знаком со всеми моими друзьями, - лаконично отозвалась Мимма.
- Мимма, что ты думаешь о возвращающихся Кодах в Программе Миров? – спросил Дагомар, отбросив околичности. – Они приходят вновь и вновь, облачаясь в органическую материю. А теперь и в неорганическую. И…снова оказываются рядом?
Мимма посмотрела на него внимательно.
- Если в Программе Коды написаны рядом, то и в материальном мире они, скорее всего, встретятся. Если у них нет специального Договора, чтобы не встречаться.
- Я помню какие-то другие сюжеты, не связанные со мной, нынешним Дагомаром. Во всех есть персонажи, которые я назвал «ЭМ», но Матильда утверждает, что правильно «АЭМ». Сначала я думал, что это только ты, в разных лицах. Потом понял, что вас две, а затем встретил Эрику.
Эрменберта оглядела Дагомара с ног до головы, словно взвешивая, достоин ли он услышать ее слова.
- АЭМ – это линия Кодов. И я, и Эрика – обе мы из этой линии.
- Код ведь изменяется при погружении в материю, – Дагомар пытался задобрить куколку. Он знал, что она всегда учитывает его интересы, хотя это и не сразу бывает понятно. - В этом ведь и смысл воплощения – внести что-то новое в Код и тем самым в Программу. Вы обе по-разному изменились в Программных циклах?
Эрменберта намотала на палец локон жестом, позаимствованным у Эрики.
- Мы изначально – разные Коды, - ответила она, – И менялись по-разному, разумеется. В текущем цикле в случае со мной Александер воссоздал Код, утверждая, что достал его из твоей психики. Он, дескать, пытался «попасть» в твои «точки». А Эрика унаследовала все изменения, которые произошли в ее Коде в череде погружений в органическую ткань.
- И кто писал исходный Код? Вернее, исходные Коды.
- Смотря чей, - ответила Мимма и задумалась. - Про себя я, может быть, знаю это. Но не хочу ошибиться. Скажу, когда буду уверена.
- Опять какие-то тайны! А Код Эрики?
Мимма строго сложила губки в знак того, что не хотела бы отвечать, и Дагомар соскользнул с нежелательной темы.
- И все же, ты специально не упоминала при мне об Эрике? – спросил он миролюбиво.
Куколка не стала отпираться.
- Я не знала ваш Договор на эту параллель, - сказала она. – Возможно, вы не должны были встречаться, или вовсе, или до определенного момента. Эти условия известны только вам двоим. Кроме того, включился новый Договор, уже с моим участием. Он заключен с вами обоими и не только. И он ко многому меня обязывает.
- А каковы условия старого? – спросил Дэм. – Видимо, одно из них в том, что Коды каждый раз должны основательно влиять друг на друга.
- В старом Договоре Коды, твой и Эрики, должны были изменяться во всех направлениях, кроме того, что объединяло их. То есть в местах соединений между ними не должен был вписываться никакой разделяющий фрагмент.
- Но он вписался! – воскликнул Дагомар. – Диалектические Силы?
Кукла согласно кивнула.
- Но разделение можно уменьшить. Pacta sunt servanda, как говорит твой брат, - назидательно произнесла она.
- Договоры должны соблюдаться, - откликнулся Дагомар. - Знаю, Мимма. Я допустил много ошибок. Как бы теперь не наделать новых.
Глава 14.2
И еще о клятвах
После случая на выставке Эрика училась по собственной воле погружать свой разум в иные версии-параллели. Иногда получалось.
Первый раз Эрика поймала это ощущение на улице. Она шла по скверу, задумавшись. Однообразный гул машин создавал что-то вроде звуковой стены. Ее слегка замутило, она присела на скамейку и стала видеть глазами Эвике. Смотрела она на младенца, которого прижимала к груди. Младенец был слабым и никак не хотел брать грудь.
«На кого он похож?» – думала Эвике, всматриваясь в сморщенное личико. – «На Дадо или на Эрвина? И почему такой тихий?»
Оба мужчины считали себя отцами – один явно, другой тайно. А Эвике от беспокойства о слабом ребенке и тяжелых мыслей о непонятном отцовстве осунулась и сама походила на призрак. Цирковая жизнь не способствовала выхаживанию ребенка, и младенец прожил всего четыре недели.