Эрменберта сообщила, что результат есть, и потребовала выхода из Поля.
Вынырнув, Дэм увидел на личике и тельце Миммы следы мелких ожогов. Куколка была заторможена, с асимметричной мимикой. Одна ручка не двигалась.
- Перегрелась, - объяснила она. – Повыгорала точечно. Пики накала были, когда ты видел кровь в пещере, и потом, когда напрягся, чтобы синтезировать конструкт Мозга.
Она сунула ему зеркальце, и Дэм уставился на бледную физиономию с нездорово горящими глазами и синяками под ними.
- Ты примерно такой же подгоревший, - прокомментировала куколка. - Но мы нашли искомое. Конечно, результат требует многоэтапной обработки. Энрике с друзьями справятся с этим.
Дагомар чувствовал наваливавшуюся усталость, постепенно сменявшую перевозбуждение. Руки и ноги похолодели, кожа на всем теле заныла, как при гриппе.
- Кем я был в том мире, ты знаешь? – вяло спросил он у своей куклы.
Та посмотрела на него странно.
- Раньше я думала, что ты и есть проекция Многонога, - призналась она. – Но ты – нечто другое.
Дагомар не знал, имеет ли смысл задавать наводящие вопросы, раз уж Мимма решила не договаривать. Но она ответила, не дожидаясь его слов.
- Я пока не могу ответить тебе точно, - произнесла Мимма одну из своих любимых фраз. Она опустила ресницы, и один глаз ее выпал, печально повиснув на проводах.
Самый важный Договор Эрики
По возвращении от Матильды Эрика попросила Эрменберту устроить ей индивидуальный 4D сеанс в Эрмагнет. Эрма не стала задавать лишних вопросов, и Эрика приготовилась к путешествию.
Правда, саму куколку увидеть не удалось – она заявила, что проведет денек в ремонте после «работы с повышенной нагрузкой». Вместо себя Эрменберта оставила неорганического техника, который заодно возился с чем-то, улучшая домашнюю систему Эрмы и Дэма.
В этот раз Эрика больше разглядывала связи между сознаниями. Ей хотелось увидеть, как многие однотипные сознания объединяются в группы или даже в целую структуру.
Любопытно было рассматривать карты искусственно созданных систем. Например, городов. Эрика сравнила подсветку программы мегаполиса и населенных пунктов, расположенных по периметру. Сетка с цветными огоньками по краям переплеталась и местами наползала на паутинки городов-спутников.
У каждого вида свой программный и визуальный Код. Но все сознания, то есть Коды, взаимосвязаны. Эрика восторгалась талантами программистов, сумевших так четко все систематизировать и визуализировать.
«Ученые, особенно физики, химики, биологи, будут очень востребованы в ближайшем будущем. Ведь грядут такие изменения… А кем станет моя дочь? А я?» - подумала Эрика и «полетела» по маршруту, освоенному в компании Эрмы и Дэма…
Эрика провела в Эрмагнет полдня. На выходе ее встретили техник и благорасположенная Дисномия. Получив сигнал, что Эрика закончила сеанс, позвонила Эрменберта.
- Добрый вечер, Эрика! Как прошло погружение?
- Привет, Эрма, все хорошо, большое спасибо, что помогла.
- А отчего такой деревянный голос?
- Очень устала. Разглядывала все сознания подряд, сравнивала их друг с другом, общалась с… аберрантными наблюдателями. Теперь голова гудит.
- Удалось найти то, что искала?
- Да. Спасибо, Эрма. Я расскажу тебе. Позже.
- Хорошо. Я всегда на связи.
Выходя из дома Дэма и Эрмы, Эрика бросила на себя взгляд в зеркало в прихожей. Вид у нее не менее деревянный, чем голос. И она ли это? И правда ли то, что произошло с ней в Поле? Или она опять видела сон, невероятный, фатальный сон…
Нет. Вернее, это не имеет никакого значения. Во сне или наяву Эрика приняла решение, и теперь у нее был Договор, возможно, самый важный за всю ее многоэтажную историю. И свободы у Эрики больше не было никакой.
Глава 18. Регенерация Беркана
Si vis vincere, disce pati. Хочешь побеждать – учись терпению
Дагомар чувствует «аберрантность»
Дагомар чувствовал, что мозг его «ободран». Он предполагал, что напряженные погружения в архивы Эрмагнет подожгли изоляционные слои вокруг его нервных клеток и их «проводов».
Теперь мозг, по заключению доктора Дагомара, работал в аберрантном режиме, поскольку нарушена была блокировка массы раздражителей внешнего мира и собственного организма. Дэм воспринимал огромное количество разнообразных звуков, вплоть до самых тихих, запахов, прежде неулавливаемых, деталей обстановки, незамечаемых ранее. Он слышал, казалось ему, ток крови по своим сосудам и, что было самым неприятным, - движение собственных мыслей.