- Ни в какой мере! – заверил Дагомар почти искренне. – А знаешь, что я подумал? Он большой!
Александер вопросительно уставился на него.
- Многоног. Большое он существо. Дьявольски крупное. Я не знаю, существуют ли в океане того мира подобные ему по размерам, но в любом случае, у него не так много конкурентов. К тому же эти все многочисленные щупальца должны неплохо регенерировать.
- Ты к тому ведешь, что он менее подвержен страху? Менее ведом им? – Александер пытался уловить мысль брата.
- Именно. Он может позволить себе игнорировать собственные страх и боль. Может быть, он вообще не включает реакции на них в свои основные алгоритмы. Он и так выживет. Он, вероятно, имеет возможность постоянно действовать против биологического вектора…
- Не расщепляя при этом свой мозг, как это часто происходит у людей, - подхватил Александер. – Мы слишком слабы и уязвимы.
- И мы очень недолго живем, - продолжал Дэм. – Нам нужно успеть выжить и вырастить потомство, не загнувшись от болезни и не попавшись хищнику. С точки зрения биологии, мы не имеем право игнорировать боль.
- Мы очень скоро проверим наши догадки, - удовлетворенно произнес Александер. - Светлое Божество когда обещало тебе результат?
Дагомар развел руками.
- Она надеется, что на днях. Я не смею проявлять нетерпение.
- И тогда моя… наша Эрменберта, в которую не верили все эти застывшие в Средневековье консерваторы, - Александер вновь завелся, вспомнив очередной спор с коллегами, – будет учить их, как должны работать мозги!
Глава 18.1
Эрика и Мэй
Мысли Эрики давно занимала личность китаянки Мэй, второй жены Дагомунда. Перемещаясь в эту параллель, Эрика чувствовала готовность терпеть удары судьбы, а не сопротивляться им. И никаких собственных желаний и интересов…Что повлияло на эту личность так сильно и глубоко? А вдруг ситуацию можно переломить? Возможно, это была шальная мысль, но Эрика решила попробовать нырнуть в детство Мэй.
Она закрыла глаза и услышала недовольный женский голос, говоривший на незнакомом языке…
Позже Эрика пыталась вспоминать, что именно она делала, но пересказать подробно не могла. Она помнила, как очутилась в детстве Мэй, видела ее маленькие бинтованные ножки с переломанными косточками, которые должны были срастись в требуемую форму копытца.
Ножки отчаянно болели и плохо держали даже ее худенькое тельце. Возможно, когда ходить девочка толком не могла, в ее сознание внедрилась программа о том, что она - навсегда заложница обстоятельств и никогда не сможет ни на что влиять. А значит, должна смириться и терпеть.
Какой-то след из того цикла своего Кода Эрика ощущала и в текущей жизни в Интрамире. Она решила вычистить этот «вирус» из своего сознания.
А что, если много раз повторять устами Мэй слова Эрменберты: «Нужно уметь работать с любым «дано»»? И Эрика твердила любимую формулу куколки, пока ее не выкидывало из сюжета.
«Терпение, Эрида!» - говорила она себе строго и возвращалась к попыткам.
Как-то ей не удалось попасть к девочке. Вместо этого ее занесло в комнату Дадо и Мэй.
Пахло растительным маслом. Мэй сидела на диване в гримерке, а Дадо у зеркала собирался снять грим с лица. Эрика оказалась в голове Мэй, собиравшейся бинтовать ножки на ночь. Она взглянула на мужчину у зеркала. Какие знакомые темные глаза! Она встала и подошла к нему. В зеркале она видела Дагомара, седого, потрепанного жизнью.
Она подошла сзади колеблющейся походкой Мэй и взяла губку из рук Дадо. Провела полукруг по его лицу. Из зеркала на них смотрел взрослый мужчина, которому выглядывающая сзади девочка губкой рисовала разные гримасы на лице. Однобровый клоун, безбровый клоун… Легкое движение руки, и выражение его глаз стало удивленным. Девочка в зеркале хихикнула.
- Дагомунд, можно к следующему выступлению я наложу тебе грим?
Видимо, раньше она ничего подобного не делала. Клоун оторопел.
- Пожалуйста, если это тебя развеселит, - выдавил он.
- А что развеселит тебя? – Эрика хотела продолжить, но решила не пугать Дадо лишними словами. А забавно иметь «законное» основание прикасаться вот так к Дагомару. То есть к Дагомунду.
Дагомунд молчал. Он не ожидал такой смелости от хрупкой молчаливой китаянки, которая была его женой и в то же время не была. Он воспринимал ее как дочь. Но… может быть, девочка выросла?
Эрику тем временем понесло. И она чувствовала уверенность, что Дагомунд не сможет противиться тому, что искрилось сейчас в ней. Она так соскучилась по нему! По этим прикосновениям… Она даже перестала слышать внутри хрупкую Мэй. Или просто их голоса слились в один?