Эйрих и Дагоболд испытывали друг к другу глубокую привязанность. Они часто и подолгу засиживались вдвоем и вели философские беседы. А также ездили в путешествия и веселились в компании друзей.
В этой хронике тоже отыскался мальчик Александер. Юный математик, неугомонное и неистощимое на выдумки создание. Здесь он был сыном Дагоболда и племянником Эйриха. Да, у тетки Эйриха была дочь, ставшая женой Дагоболда.
«Почему раньше мне никогда не попадался Александер, ни в одной из версий?» - спрашивала себя Эрика. – «Отчего он появился только после наших с Дэмом совместных действий во всех этих сюжетах? А если бы мы не взялись за «переделку», откуда бы он тогда пришел?»
Хорошо, что они с Дагомаром сломали эти баррикады между ними, теперь дышится легче. Дэм стал ей еще ближе, хотя и не утратил элемент недоступности для понимания чего-то в себе. Наверное, такое ощущение воникало потому, что хотя Эрике и были известны все «ключи», но ее собственный был двойным. Он должен был отпирать еще какие-то тайны.
Как пройти порог Многонога?
Результатом их с Эйди усилий по перепрограммированию прежних сюжетов было появление в совместном прошлом Александера. Подумать только, брат, всегда существовавший в жизни Дагомара, появился в ней благодаря этим самым «перезаписям», сделанным только теперь. Где же тогда должны располагаться некие связанные с этим «точки невозврата»? И что они такое?
Это может быть смерть, предположил Дэм. Например, если бы он погиб тогда в горах от укуса змеи, то это было бы для него в Интрамире точкой невозврата. А может быть, какой-то из Дагомаров действительно погиб там, а реальный текущий сюжет, где он жив, примкнул в той точке из какого-то параллельного мира?
Теоретически и это возможно, решил Дагомар. Тогда самое интересное – а что определяет возможность или невозможность такого перехода или присоединения? Наверное, сила «гравитации» сознания. Перетягивающим будет наиболее «тяжелое» из них.
Занимавшие его вопросы Дэм принялся обсуждать с вернувшейся домой Эрменбертой.
- Я говорила об этом с аберрантными наблюдателями, - кивнула куколка. – Мы все полагаем, что доминантной линией сюжета, в которую вливаются возможные другие из параллельных версий, будет та, в которой присутствует более «сильный» вариант сознания.
- Оно ближе к эталону Многонога? – подхватил Дагомар. – Более структурное и многокомпонентное, в нем сильнее связи между составными частями, записано большее количество разных годных алгоритмов и так далее.
- Все так. Это доминантное сознание и будет дальше наблюдать основную линию, в которую вольются другие, более простые и «легкие».
- Речь ведь идет о любом сознании, в том числе, коллективном?
Эрменберта энергично закивала.
- То есть чем структурнее и вообще сильнее сознание человека – группы людей – народа – цивилизации – тем большее количество параллельных версий оно может включать, – продолжал Дэм.
- Например, так. Или немного иначе: тем более далеко отстоящие от исходной в событийном плане версии могут притягиваться. И это касается, как ты понимаешь, как прошлого, так и настоящего с будущим. У народа, увеличившего силу своего сознания, может вдруг оказаться другая история. И внезапно найдутся археологические подтверждения. Просто они хранятся в земле немного иного мира.
- А точки невозврата, Мимма?
- Это интересный, но малоизученный вопрос, - Мимма захихикала. - Они все же относительны. И, видимо, преодолимы. В теории. Вопрос лишь в способности применить соответствующее воздействие. А это как раз сложно. Это что-то о том, как преодолеть воздействие энтропии, имеющей в нашем мире свое направление.
- Например, прибор антиэнтропер, - поддакнул Дэм. – Запихивающий пар обратно в чайник и разбитое яйцо назад в скорлупу. О, я знаю! Нужно коллективным усилием перейти в мир, где законы физики позволяют обращаться с энтропией свободно! Слушай, Мимма, это же и есть, должно быть, тот самый «Порог Многонога». Программа может иметь в виду переходы в более благоприятные версии мира усилиями коллективного разума. Или «пришивание» их к нашей.
- Я почти уверена в этом! – заявила Эрменберта. - Я подумала об этом сразу, когда ты начал убеждать нас с Александером, что нужна модель, которая трансформировала бы эффекты, полученные в разных системах познания, в однородные. Как будто мы сами не знаем! Но именно тогда я пришла к заключению, что динамическая модель, которую необходимо построить, должна стремиться к отображению совокупного мозга цивилизации. И мы уже получили первые наброски модели. В группе Энрике.