— Где это ты таких слов нахваталась? А вообще-то, — я нахмурился. — я не вру. Я действительно сейчас вне закона.
— Но, дядя Грим, что ты мог такое сделать? Я же тебя знаю, ты лучший! — эльфийка попыталась посмотреть мне в глаза, но я упрямо глядел на дорогу под собой.
— Я тоже так о себе думал, — горько усмехнулся я. — И о королевстве я также думал. За день до того, как мы встретились с тобой, все изменилось. Я тогда набрел на ещё одну сгоревшую деревню. И меня там ждала тройка солдат. Они просто патрулировали территорию, выполняли порученную им работу. Заметив человека на пепелище, что они должны были подумать? Правильно. Они решили меня задержать. Я не сопротивлялся бы... Вот только один из солдат не заметил под кучкой пепла недогоревшее полено. Споткнулся. Я решил ему помочь, потянулся, чтобы придержать. Да только второй посчитал, что я хочу напасть на его товарища, и рубанул мечом. Я, как видишь, жив и здоров, а вот падающий солдат оказался не столь проворным. Ну, и чтобы замести следы того, что они убили своего же, оставшиеся двое решили спихнуть всю вину на меня. Вот только тогда я им живой не нужен. Моё мнение по этому поводу было совсем другим, так что пришлось отстаивать свою жизнь мечом. Точнее, метательными ножами. А ведь у этих троих и семья, наверно, была, может, жены с детишками домой ждали. До сих пор жалею об этих глупых жертвах. Столь бессмысленная смерть...
— То есть, тебя объявили преступником за убийство солдат?
— И за сжигание деревень.
— Но эти деревни начали сжигать до того, как ты объявился. Так почему всю вину скинули на тебя? — задумавшись, спросила Иения.
— Хе, — оскалился я. — Да потому, что поджигатель — сынок графа Олибастра. Он самый влиятельный в стране после короля и епископа. Я тебе не говорил, что я служил в городской страже? — эльфийка отрицательно покачала головой. — Так вот, когда я служил, то по частям ходили слухи про этого самого поджигателя. Но никто не верил, ведь войска на поимку не были отправлены. Однако, взяв отпуск, я сам убедился в правдивости этих баек. На собственном примере, — я заскрежетал зубами от злости, но продолжил. — В общем, одиннадцать дней назад, я пришёл к начальству. Говорю: так, мол, и так, деревни жгут, надо что-то предпринять. А мне отвечают: "Какие деревни? Всё цело и невредимо. А, если про слухи, не верь — враки все это!". Разумеется, меня такой ответ встревожил. Я на оставшиеся деньги купил хмеля, сколько мог, и пригласил сослуживцев. В пьянке нашел тех, у кого в сгоревших деревнях родственники были. Вместе со мной набралось четверо человек. На следующий день сговорились и пролезли в архив, куда доступ выдавался только начальством. Зная, что в лучшем случае нас ждёт выговор, а вот в худшем... В общем, не об этом сейчас речь. Украли мы документы по этим поджогам. Оказалось, за всё время было сожжено девять деревень! После первого же инцидента была выделена расследовательская группа. На следующий день всех сотрудников нашли мёртвыми. Однако каким-то немыслимым образом за это время оказалась добыта информация, что за всеми поджогами стоит Олибастр-младший. После того случая следование по этому делу прекратили. Если начальство узнает, ЧТО мы стащили из архива, не сносить нам головы. Это мы понимали, поэтому разделились. Двое пошли к замку короля. Связей ни у кого из нас нет, так что приходится рассчитывать только на себя. Их задача — забросить документы из архива королю. Думаю, те поджоги не слишком хорошо сказались на государственной казне. А эти бумаги не только избавят королевство от напасти, но и снимут с нас обвинение. Третий должен поджечь одно поселение...
— Что? — вскричала Иения, шарахаясь от меня как от чумы.
— Мы с ребятами просчитали его действия, — принялся объяснять я, не сбавляя темп ходьбы. — Олибастр-младший нападает на ближайшие деревни, не заботясь о том, что его поймают. Оно и понятно: в случае чего — папенька прикроет — чтоб он в Аду горел! В общем, у него сейчас два варианта. Точнее, два поселения, на которые он может напасть. Но вчера мне пришла весточка, что все прошло на отлично. Так что теперь у Олибастра-младшего только одна цель. И он пойдёт к ней, уж будь уверена.
— А почему я должна быть в этом уверена? И вообще, не подло ли подставлять под удар мирных жителей? — эльфийка хмуро глянула на меня.
— Мы не подставляем под удар мирных жителей. Я ведь назвал только цели троих, а есть ещё четвертый.
— А какая у тебя задача? — сразу хмурый взгляд Иении сменился на любопытный. Ну и ребёнок же она! Я, улыбнувшись, вновь погладил её по голове.
— Эй, — хватая мою руку, крикнула эльфийка. — Ты что, от ответа уходишь?
— Нет, просто... А, не важно, — я убрал руку с её головы. — Моя задача — убить Олибастра-младшего. Чтоб в случае, если компромат на графа не дойдет до короля, то хотя бы поджоги прекратились.
Я глянул на эльфийку и, заметив ее восторженный взгляд, вновь улыбнулся. Только сейчас я заметил, что после встречи с этой девочкой, начал чаще улыбаться. Интересно, почему? Но решил отвечать не на этот вопрос, а на второй:
— Что же касается того, что он обязательно пойдёт к той деревне. О других вариантах и речи идти не может. Наша вера учит, что, если человек начинает творить зло, значит в него вселился демон. Продолжить слушать его, и прóклятый будет иметь над тобой всё больше власти. Перестань творить зло, — и демон уйдёт. Однако Олибастр-младший, кажется, не внемлет учению. Он продолжает сжигать села, мародерствовать, мучить мирных жителей, обесчещивать женщин... А чем дольше демон сидит в теле человека, тем больше ему надо. Так что он точно придет к той деревне. А благодаря тому, что мы сейчас идем по дороге, мы точно успеем их подрезать.
— Но ты же говорил, что мы идём по дороге только потому, что впереди стоит трактир, где мы можем накупить хлеба и другой еды, — надулась Иения, как ребёнок, которому не доверяют что-то важное. Хотя, почему "как"? Она и есть ребёнок!
— О, взгляни-ка, — мы приблизились к столбу с объявлениями. — Я же говорил, что меня разыскивают! Вот, мой портрет. А вон и остальные трое висят. Полюбуйся.
Я отступил в сторону и взглянул на Иению. Эльфийка взглянула на столб и её лицо вытянулось.
— Дядя Грим... — тихо пролепетала она.
Но я и сам всё увидел. "Пойман и повешен", "пойман и повешен", "пойман и повешен" значилось на трех портретах. Только под последнем продолжала вернуть надпись "разыскивается". Улыбка мигом спала с моего лица. Значит, никто нам не поможет. Мои товарищи умерли, чтобы сделать наше королевство чище, но что вышло в результате? В результате, связи и деньги сделали их жертву бессмысленной.
— Я тебя убью! Пожертвую всем, что у меня есть, но убью тебя! Будь ты проклят, Олибастр!
...Это было два дня назад...