– Просто переплыть Туманное море невозможно, – объясняет она. – Туман проверяет нас на прочность, и если мы сможем пройти все испытания, значит, достойны выйти из него.
Она проверяет компас и кивает сама себе.
– То есть это повторится? – спрашивает Руиль.
– Не совсем это, но да, повторится. Всего будет три волны, и они всегда меняются. В прошлый раз нас чуть не потопил кракен.
Марсия усмехается, а у Руиля от её слов мурашки бегут по коже.
– Зачем? Зачем вы плывёте через это море, если оно такое опасное?
Марсия хмурится, чуть склонив голову, и задумчиво смотрит в сторону. Видимо, до этого она и не задумывалась о причинах их плаванья. Затем девушка пожимает плечами.
– Не знаю, – говорит она беззаботно. – Пираты уже сотни лет плавают по этим морям. Не думаю, что кто-то помнит, с чего всё началось. Это не так уж и важно. Отдыхай. Вторая волна не заставит себя ждать.
Легче от её слов не становится. Марсия уходит, а Руиль ещё некоторое время сидит на месте, пытаясь сдержать слёзы. Он повторяет себе, что мужчина, а мужчины не плачут, но всё равно позорно всхлипывает и даёт слезам волю. Уткнувшись лбом в колени, чтобы никто не видел его момента слабости, Руиль тихо плачет. Его накрывает чувство тоски по дому, хотя дома, как такового, у него никогда и не было. Он вспоминает Урса, его смех, улыбку, вечное ворчание и редкие, но сильные оплеухи, когда Руиль делал что-то не так. Хотелось снова увидеть дядю, услышать его голос и упасть в объятия, спасаясь в них от всего мира.
Глубоко и судорожно вздохнув, Руиль вытирает слёзы с щёк и смотрит на свои окровавленные руки. Он встаёт на негнущихся ногах. Всё тело трясёт.
Нужно спуститься в кубрик и привести себя в порядок, – думает он.
Нижняя палуба забита людьми. Кто-то кричит от боли, кто-то смеётся, кто-то просто обсуждает происходящее. Руиль пробирается сквозь эту какофонию звуков и тел к бочке с водой. Вода внутри уже почернела от крови, но, превозмогая отвращение, бард ополоскивает руки и умывает лицо. За спиной раздаётся крик.
– Отойди! – грубо пихнув Руиля в сторону, мужчина резким, нервным движением окунает кусок тряпки в воду и убегает.
– Да не поможет это ему, – говорит кто-то вслед.
– Бедняге полруки оторвало, чудом будет, если он до второй волны доживёт, – подмечает второй.
– В этот раз волна уж больно яростной была. Страшно представить, что будет во второй. У Иолая вся каюта забита. Похоже, до архипелага мы его не увидим.
– Не удивительно. Он единственный, у кого есть хоть какие-нибудь лекарские знания. Да и инструменты подходящие.
– У Ортея тоже есть.
– Упаси Богиня, чтобы он нас штопал. Попадёшь к нему на стол, потом откопаешь себя в каше.
Мужчины ржут во весь голос, а Руиль чувствует, как завтрак подступает к горлу. Голова начинает кружиться. Он мчится к лестнице, зажав рот рукой. За рекордное время бард добирается до верхней палубы. Руиля рвёт, желудок сходится спазмом, прилипая к позвоночнику. Едкий привкус желчи на языке вызывает новый приступ рвоты.
– Эй, всё нормально? – раздаётся знакомый голос позади, и на спину ложится тёплая ладонь.
Руиль оборачивается, смотря на Сэйлу.
– Ты ранена, – говорит Руиль ослабшим голосом.
Сейла касается повязки на голове и криво усмехается.
– Не обращай внимания, быстро заживёт. Как ты себя чувствуешь?
– Хреново, – честно отвечает бард, вызывая улыбку на лице вперёдсмотрящей.
Сейла несколько раз хлопает Руиля по спине.
– Такое со многими происходит. Скоро станет легче.
Руиль в ответ мычит.
– Мой тебе совет: спустись вниз и проспись. Если к появлению второй волны ты будешь в таком состоянии, ничем хорошим это не закончится.
Бард кивает. Сейла улыбается и уходит, а Руиль спускается в кубрик. Заняв свободный гамак, он засыпает.
***
Руиль с трудом разлепляет глаза. Голова гудит, живот крутит, а на языке до сих пор чувствовался мерзкий привкус блевоты. Он слезает с гамака и идёт в сторону лестницы. Душный и влажный воздух кубрика, пропитанный запахом пота, крови и чьих-то испражнений, вызывает у Руиля новый приступ рвоты. Сдержавшись, чтоб не испачкать пол содержимым желудка, бард поднимает на верхнюю палубу. Свежий солоноватый воздух проясняет голову и чуть успокаивает ноющий живот. Руиль осматривается. Палуба полупуста, немногочисленные матросы, все перевязанные, драют палубу, оттирая пятна крови, впитавшиеся в доски. Руиль замечает Приама, осматривающего порванные паруса. Рука квартирмейстера перевязана и лежит на тонкой длинной тряпочке, перекинутой через плечо. Грудь у мужчины тоже перевязана, и на бинтах заметны капли крови.