– А это ещё кто? – спрашивает мужчина, откинувшись на спинку стула и вперившись взглядом в Руиля. – Какая интересная рыбка.
Остальные тоже замечают барда. Руиль каменеет и от испуга не может даже поднять глаза. Мужчина тем временем со скрипом отодвигает стул и подходит к столику, за которым сидят Руиль, Марсия и Приам. Он склоняется над парнем, без всякого приличия начиная разглядывать его лицо.
– Интересный экземпляр, – говорит наёмник. – За такой можно неплохо выручить.
– Он не продаётся! – тут же вскакивает с места Марсия.
Уперев руки в стол, она угрожающе смотрит на мужчину снизу вверх. Приам поднимается следом и выставляет руку перед девушкой.
– Нам не нужны неприятности, – говорит он, смотря прямо в глаза наёмнику.
– А их и не будет, – отвечает тот и ухмыляется, бросая взгляд на перевязанную руку квартирмейстера, – если вмешиваться не будете.
– Вмешиваться куда? – раздражённый голос Жанны громом прокатывается над над головами постояльцев.
В трактире повисает тишина. Ухмылка пропадает с лица наёмника. Он цокает и отходит к своему столу, на который уже принесли заказанное мясо.
– Внимания ты, конечно, привлекаешь много, – хмурясь, бросает Жанна.
Руиль весь скукоживается, чувствуя, как намокают от слёз ресницы. Становится стыдно за самого себя.
– Старайся не попадаться им на глаза, – говорит капитан и отходит к своему столику.
Спустя какое-то время трактир снова наполняется шумом голосов, смехом, а кое-где и стонами. Тарелки пустеют, а пиво и ром начинают течь в кружки беспрестанным потоком. Группа пиратов, обнявшись словно лучшие друзья, визгливо горланят старую пиратскую песню. Оставшиеся пираты, кто ржут, кто подпевает, а кто, закрыв уши, кричит прекратить драть горло фальшивыми нотами. Марсия, пьяно икая, подхватывает чужое недовольство и вытягивает не менее пьяного Руиля из-за стола. Бард сначала отнекивается, пытается выдернуть руку из захвата девушки, но под всеобщий одобрительный гул сдаётся. Он поудобнее перехватывает лиру и задумывается, пытаясь выловить из затуманенного ромом разума весёлую и незатейливую песенку. Наконец одна такая приходит на ум.
– Средь полей, где пахнет сеном,
Где мычит корова в такт,
Жил мальчишка вдохновенный,
Не похожий на ребят.
Он с рассветом гнал овечек,
Помогал отцу с сохой,
Но в душе горел огоньчик,
Звал его весь мир большой.
Знавшие текст песни мужчины и женщины начали подпевать.
– Он не грезил о доспехах,
Не мечтал о сундуках,
А хотел слагать сонеты
О далёких городах.
Из дощечки старой, тонкой
Смастерил себе смычок,
И тянул мотив негромкий,
Как весенний ручеёк.
Кто-то начал стучать по столешнице в такт, другие – барабанить по столам ложками и вилками.
– Пусть мой дом — коровник старый,
А мой слушатель — баран,
Но под звуки той гитары
Я объеду сотни стран.
Я спою про честь и славу,
Про любовь и про беду,
И однажды, верить вправе,
К королю я попаду!
Люди вскакивают со своих мест, весело отплясывая, подпевая и смеясь. Атмосфера трактире пропитывается пьяным запахом разгула и оживлённости.
– Ветер путал его кудри,
Солнце грело босый след,
Он смотрел на мир так мудро
В свои восемь юных лет.
Он шептал колосьям сказки,
Что придумал перед сном,
О драконах без опаски
И о рыцаре с конём.
Руиль, перестав стесняться и поймав нить всеобщего веселья, запевает ещё громче, начиная ходить от столика к столику, улыбаясь слушателям.
– Пусть мой дом — коровник старый,
А мой слушатель — баран,
Но под звуки той гитары
Я объеду сотни стран.
Я спою про честь и славу,
Про любовь и про беду,
И однажды, верить вправе,
К королю я попаду!
Марсия, хлопая барду, пытается подпевать песне, слов которой не знает. Практически не пивший Приам, удерживает раскачивающееся тело девушки от падения на пол.
– Ночь спускалась. Звёзды-крошки
Зажигались в вышине.
Он играл луне в окошко
О своей большой мечте.
– Средь полей, где пахнет сеном,