– Зависит от того, что она скажет, – отвечает девушка и уходит.
Остальная команда тоже быстро расходится – весь запал веселья растворился вместе с приказом Жанны. Руиль оборачивается, смотря на тёмные воды Янтарного моря, и тоже уходит, спускаясь в кубрик.
***
Только солнце осветило верхнюю палубу «Красной розы», как Гаю выводят из трюма и привязывают к грот-мачте, обступив кольцом. Женщина совершенно не выглядит испуганной, наоборот, она смотрит на окружающих с лёгкой улыбкой, будто заранее знает, чем всё закончится. Жанна выходит вперёд, становясь напротив нифэнки.
– Назови своё имя, — приказывает Жанна.
– Гая.
– Кто ты такая?
– Наёмница из клана змей.
По толпе проходится волна возмущённо-испуганных восклицаний.
– Выбросьте её за борт!
– Да! Нечего с ней базарить! Эта тварь должна лежать на дне морском!
– Убьём её раньше, чем она перебьёт всех нас!
– Молчать! – рявкает Жанна. – Право слова вам, собакам, никто не давал! Я сама решу, что сделать с пленницей. А если есть какие-то возмущения, выйдите вперёд и выскажете мне их в лицо!
Пираты замолкают и неловко мнутся на месте. Иметь дело с капитаном не хочет никто.
– Как благородно, — говорит Гая, улыбаясь. — За меня ещё так не заступались.
– Заткнись, — обрывает её Жанна. — Что ты забыла на моём корабле? Ты пришла за кем-то из команды?
– Ну, — тянет Гая, — можно и так сказать.
– Не тяни кота за яйца, змеюка. Выкладывай всё как есть, пока я тебе глотку не перерезала.
Гая хмыкает, улыбка пропадает с её лица. Она, насколько это позволяют сделать связанные руки, указывает пальцем на Руиля, стоящего в толпе.
– Я пришла за ним.
– За мной? — переспрашивает бард, чувствуя, как все уставились на него.
– Да, — снова улыбается Гая, — за тобой. Твоя бабушка попросила меня привести тебя к ней.
Руиль не верит своим ушам.
– Моя... бабушка?
– Да, по материнской линии. Она уже давно хочет с тобой познакомиться.
– Руиль, не верь ей, — кладёт руку на плечо парню Сэйла. — Наёмникам нельзя доверять, а из клана змей тем более. Они специализируются не на убийствах, а на шантаже и подкупе. Врать их учат раньше, чем ходить.
Гая смеётся.
– Ничего себе! И откуда же такие познания?
Сэйла не отвечает, лишь поджимает губы, не сводя взгляда с наёмницы.
– И как ты докажешь, что не лжёшь? — спрашивает Жанна. — Я могу прямо сейчас пустить тебя под киль.
– Ох, я бы показала доказательства, но руки связаны, — она карикатурно помахала свободными ладонями. — Может, развяжите меня? Клянусь, я не сделаю вам больно. Как уже сказали ранее, это совершенно не моя специализация.
С недовольным вздохом Жанна приказывает освободить Гаю. Верёвки падают вниз, женщина перешагивает их, показательно разминая плечи. Она подходит к Руилю и достаёт из нагрудного кармана сложенный листок.
– Это тебе от бабушки.
Бард аккуратно берёт потрёпанный жёлтый пергамент. Пальцы чуть дрожат, когда он разворачивает его. Внутри нарисованный углём портрет — высокий нифэнец, обнимающий беременную нафэнку, огромный, похожий на медведя мужчина с маленькой девочкой на плече и угрюмый мальчик. Позади них крытая повозка, выкрашенная в синий с жёлтыми звёздами и надписью: «Ходячий театр».
– Родители, — шепчет Руиль.
– Ты уверен, что это они? — спрашивает Сэйла. — Этот портрет может быть подделкой.
– Нет! Это точно они! Именно такие, как их описывал Урс. А это Акида и Гронхельн. И театр такой же, как в рассказах дяди. И лира! Это моя лира! Вот, рядом с отцом!
Руиль не может отвести от рисунка взгляд. Он рассматривает его, жадно впитывая каждую чёрточку, каждый штришок. Лица родителей, увиденные им впервые, и лицо маленького дяди. Всё это заставляет сжиматься сердце.
— Ну как? Теперь верите? Без меня ваш любимый бард не сможет добраться до своей родственницы.
– Что мешает мне просто выпытать у тебя нужный адрес и скинуть в море?