Команда «Кровавой розы» пребывала на Дедрасте вот уже почти целый месяц. Повреждения корабля оказались намного значительнее, чем Иолай предполагал изначально. Пришлось практически с нуля отстраивать половину такелажа, зашивать порванные паруса и латать дыры на нижних палубах. Кроме того, пираты, получившие травмы еще во время третьей волны, только на острове смогли спокойно заняться своими увечьями. Рука Приама полностью зажила, и квартирмейстер теперь помогал капитану и Иолаю в двойном размере.
Сэйла целыми днями сидела в своём «гнезде», куря местные пахучие травы и не отрывая взгляда от бескрайней морской глади. Её младшая сестра не расставалась со своими навигационными приборами и делала пометки в своём блокноте и собственноручно нарисованной карте. Дагмар, раны которого долго не позволяли ему помогать с починкой корабля, теперь скакал по палубе, нося доски, инструменты и прочие вещи для ремонта.
Гая всё это время так и находилась под пристальным контролем Приама. И хоть она могла в любой момент с легкостью освободиться от связывающих руки верёвок и сбежать, наёмнице доставляло извращённое удовольствие находиться в плену, истязая своего надзирателя вечными подколками и игривым флиртом.
Руиль же просто наслаждался теплом солнца, морским бризом и весёлой компанией островитян. Большую часть дня бард проводил на городской площади, где исполнял все знакомые ему песни и разучивал новые. Местные музыканты подыгрывали его лире на своих собственных инструментах: деревянных барабанах, обтянутых кожей, огромных морских раковинах, на которых играли, как на трубе, на флейтах странной формы, погремушках, колокольчиках и прочем. Всё это Руиль видел впервые в жизни и с любопытством разглядывал каждый инструмент, осторожно касаясь вырезанных на дереве узоров, лиц и растений. Маяканцы общались с ним жестами, пытались научить парня игре на барабанах, раковинах и погремушках. И если с первым проблем не возникло – Руиль быстро понял суть работы барабана и сразу смог сыграть незатейливую мелодию, то со вторым и третьим инструментом возникли сложности.
Руиль попытался выдавить из раковины хотя бы пару звуков, но силы лёгких не хватило, и получилось только короткое тяжёлое гудение. Маяканцы тогда дружно рассмеялись, потрепав парня по отросшим волосам, и всучили в руки погремушку – разукрашенный шарик на длинной ручке, с прикреплёнными к нему за короткие верёвочки шариками поменьше. Погремушка была полая, и при малейшей движении камушки внутри издавали глухой стук, который красиво сочетался со звонким звяканьем шариков на верёвочках.
В руках местных инструмент звучал десятками различных мелодий, но Руиль так и не смог добиться от него хоть мало-мальски приличного звука.
Вечером на острове становится легче дышать: раскалённый воздух остывает, земля холодеет, и на смену яркому солнечному свету приходит холодный лунный. На главной площади около большого золотого идола собрались все пираты с прибывших в порт кораблей и местные, у которых давно стало традицией проводить время с гостями из-за моря. Они сидят на тёплых каменных плитах, тихо переговариваясь и выпивая. Руиль стоит под статуей маяканского божества, искрящейся в лучах длинных напольных факелов, кольцом окружившими площадь. Прикрыв глаза, бард поёт собравшимся вокруг людям. Поёт, не боясь показаться глупым. Поёт, не стесняясь и не тревожась о том, что подумают другие. Ведь песня для Руиля — единственный способ показать миру себя настоящего.
– На троне из света, где вечность текла,
Любовь двух бессмертных как солнце была.
Он — Бог, что из глины миры создавал,
Она — та Богиня, что жизнь в них вдыхал.
Их взгляды сплетались, как звёздный узор,
И не было в небе прекраснее зорь.
Легенда, рассказанная Приамом, красиво ложится на плавную мелодию струнного инструмента. Местные музыканты, стараясь не заглушить звуки лиры, наигрывают в такт на барабанах и флейтах.
– Но Бог, видя хаос и смертную тень,
Решил переделать свой прожитый день.
Он выковал лиру из лунной руды,
Чтоб люди не знали ни слёз, ни беды.
Одна только нота — и каждый поймёт,
Куда ему плыть и где ждать свой черёд.
– «Смотри, — он сказал, — я им дам благодать,
Им больше не нужно страдать и искать!»
Но тихо Богиня ему отвечала,