Сжимая в ладонях печали начало:
«Ты отнял у них драгоценнейший дар —
Свободу решать, где горит их пожар».
Приоткрыв глаза, Руиль встречается взглядом с Приамом. Мужчина смотрит не моргая, задумчиво и тяжело. Рядом с ним сидит Гая. В отличие от нафэнца, она выглядит расслабленной и довольной, словно сытая кошка. Уголки её губ чуть приподняты, она покачивается из стороны в сторону, похлопывая исполнению Руиля.
– Он тронул струну — и умолкли все споры,
Послушные люди потупили взоры.
Солдат бросил меч, а разбойник — свой нож,
И мир стал на вымысел дивный похож.
Все шли по дороге, что им указал
Тот звук, что над миром безмолвно звучал.
– «Смотри, — он сказал, — я им дал благодать,
Им больше не нужно страдать и искать!»
Но тихо Богиня ему отвечала,
Сжимая в ладонях печали начало:
«Ты отнял у них драгоценнейший дар —
Свободу решать, где горит их пожар».
После того случая, когда Приам по ошибке принял Руиля за своего брата, они так и не разговаривали. Барду было неловко спрашивать мужчину о произошедшем, а Приам и сам избегал встреч с парнем.
– «Любовь невозможна по воле струны,
И подвиги силой твоей не нужны.
В их праве на выбор вся суть бытия,
Прощай, мой любимый. Здесь ты, а здесь — я».
Она отвернулась, и свет её глаз
Впервые для вечности этой погас.
– На троне из света он правит один,
Вселенной безмолвной седой господин.
А где-то Богиня роняет слезу
На землю, лелея свободу-грозу...
Пальцы ловко проводят по струнам, инструмент мурлыкает последнюю ноту и замолкает. Оваций не следует: никто из присутствующих не привык дарить аплодисменты. Одни лишь Гая и Марсия тихо похлопывают в ладоши.
Воздух в городе, как и каждую ночь до этого, наполняется сладким дымом пьянящих трав. Благовония стоят повсюду: зажжённые листья, тлеющие кора и ветки, скрученные стебли и лепестки, медленно варящиеся над огнём в заполненной водой чаше.
Эти запахи смешиваются в общую какофонию, которая свербит в носу, вызывая желание чихнуть. Руиль привык к этому запаху не сразу: первые несколько дней от обилия сладковато-горького аромата становилось дурно. Но затем он постепенно привык. Деться от этих благовоний было некуда, местные зажигали их каждую ночь. Как потом узнал бард от Жанны, это делалось для того, чтобы защитить город от злых духов.
Руиль спрыгивает с платформы статуи и подбегает к команде. Марсия, хихикнув, хвалит исполнение парня и хлопает рядом с собой, предлагая присесть. Рядом с ней две пустые бутылки с разведённым ромом и одна, откупоренная, в руке. От девушки пахнет спиртом, а глаза искрятся, словно начищенные монеты. Руиль плюхается на предложенное место, кладя лиру на колени. Марсия треплет его по волосам. Музыканты продолжают свою игру. Приглушённые звуки барабанов смешиваются со звоном колокольчиков и тяжёлым гулом морских раковин. Мелодия протяжная, давящая, но вызывающая при этом какое-то странное чувство свободы и силы внутри. Барабаны начинают бить быстрее, колокольчики звучат громче, а раковины завывают ещё дольше. Маяканцы один за другим запевают. Их песня быстрая, резкая, но голоса звучат чётко в унисон. И вот уже вся площадь погружается в стремительный поток музыки и слов. Руиль подпевает, но совсем тихо, боясь нарушить целостность национальной песни. Он не понимает, о чём поётся, но за месяц таких выступлений успел выучить несколько слов.
– Я пойду, – поднимаясь, говорит Жанна.
Она закуривает. С момента прибытия на остров горьковатый дым из её курительной трубки сменился сладковатым, немного терпким. Капитан делает глубокий долгий вдох. На выдохе дым окутывает её губы плотным сизым покрывалом.
– Завтра отплываем, – говорит Жанна, окидывая команду взглядом. – Не засиживайтесь допоздна.
И уходит. Её пышный силуэт растворяется в дымке благовоний.
– Тогда и мы пойдём. – Поднимается с места Приам и тянет за собой Гаю.
Наёмница машет на прощание всем рукой. Они уходят, снова начав препираться и перекидываться ругательствами.
Так потихоньку на площади становится всё меньше и меньше людей, пока количество звёзд на небе, наоборот, увеличивается.
Руиль уходит вместе с Марсией и Сэйлой. Они идут к порту, выслушивая пьяные бредни штурмана и ловя её каждый раз, как ноги девушки перестают слушаться хозяйку.