– Аккуратно! – вскрикивает Руиль, когда Марсия чуть не падает с трапа.
– Всё, ик, всё нормально, – заверяет его девушка, – чего ты так шумишь?
Она пьяно пошатывается и смотрит на барда обиженно.
– Я в полном порядке! Ты мне не доверяешь?
Она наклоняется к нему, щуря глаза. Утыкается лбом парню в плечо и всхрапывает. Сэйла посмеивается с поведения сестры. Руиль поднимает Марсию на руки и заносит на палубу.
– Оставь её здесь, – останавливает парня у спуска на нижние палубы Сэйла.
– Прям здесь? – хмурится Руиль.
Сэйла кивает, встряхивая порванный кусок парусины. Бард послушно кладёт штурмана на палубу, подкладывая под голову скрученный мешок. Сэйла накрывает сестру импровизированным одеялом и целует в лоб. Марсия что-то говорит во сне и переворачивается на бок.
– Нормально ли её так оставлять? – спрашивает Руиль.
– Ей не привыкать, – пожимает плечами Сэйла.
Махнув барду, она спускается в кубрик, а Руиль еще несколько минут наблюдает за спящей Марсией и после тоже уходит спать.
***
Корабль выплывает в море, полностью отремонтированный и готовый к новым приключениям. Мария задаёт курс на Пурат – портовый город Южного Леурдина, самый большой во всём Первоземье. Над головой кричат чайки. Они садятся на борт корабля и с любопытством разглядывают снующих по палубе людей.
– Держи голову прямо, напряги живот и ступай мягко, – Гая поправляет позу Руиля и подталкивает его в спину.
Поднос с посудой сразу начинает дребезжать.
– Нет, ещё раз, – качает головой наёмница.
Всё началось с того, что бард поинтересовался у Гаи, как она может передвигаться по вечно скрипучим половицам корабля совершенно бесшумно. Она будто парила над палубой и, казалось, совсем не замечала качки. Тогда женщина ответила:
– Это часть обучения наёмников. Нас учат этому с детства и делают это довольно сурово, поэтому права на ошибку нет. Ты либо овладеваешь этим в совершенстве, либо уходишь из этой жизни.
Руиль после этих слов трусливо сглотнул, в ужасе округлив глаза. Рассказывала все эти истории Гая с совершенно спокойным лицом и какой-то грустной, непонятной барду тоской. После этого, насытившийся однообразием и скукой дней на корабле, Руиль попросил наёмницу обучить его некоторым трюкам. Гая с радостью согласилась, и они сразу приступили к занятиям.
Поднос в руках заполнен дребезжащей медной посудой, позаимствованной у Ортея. Кок тогда недовольно скривил лицо, отказываясь одалживать пару-тройку тарелок и чаш, но Гая что-то шепнула мужчине на ухо, и тот, сразу изменившись в лице, великодушно позволил забрать из своей обители лишнюю посуду.
– Закрой глаза, – говорит Гая, ставя на поднос упавшую с него чашу.
Руиль послушно выполняет наказ.
– Почувствуй пол под своими ногами, – продолжает Гая. – Представь, что он твоё продолжение.
Руиль хмурится, не открывая глаз. Он пытается представить то, о чём просит его наёмница, но качающийся из стороны в сторону корабль мешает это сделать. Гая забирает поднос из рук барда.
– Смотри, – говорит она.
Наёмница двигается по кораблю с подносом в руках, словно вся посуда на нём приклеена. Она идёт плавно, потом быстрее, затем переходит на бег. Прыгает, крутится, крутит сам поднос, берёт его в одну руку, тут же перебрасывая в другую. Но посуда молчит. Звон металла не раздаётся, и все тарелки и чаши как стояли на месте, так и стоят.
Руиль смотрит на это, вылупив глаза, и восхищённо вздыхает.
– Как у тебя это получается?
Гая отдаёт поднос обратно парню.
– Долгие и упорные тренировки, – улыбается она. – Попробуй снова.
И Руиль пробует. Он напрягает живот и ноги, концентрируясь на руках. Стоит некоторое время, пытаясь поймать ритм корабля. Влево-вправо, влево-вправо. С небольшой задержкой в самой верхней точке волны, и затем по новой. Вперёд-назад. Руиль отсчитывает этот темп: один, два... три, четыре. Привыкнув к этому счёту, он мысленно прокладывает свой путь. Шаг, за ним ещё один. Звона металла бард не слышит, и это настолько радует его, что на третьем шаге концентрация теряется. Одна из чаш падает на пол и укатывается под ноги матросу. Он наступает на неё и поскальзывается, с грохотом падая.
– Упс, – скрывает ладонью улыбку Гая.
Мужчина поднимается, кряхтя, и бранит барда и наёмницу последними словами.
– Нехорошо получилось, – сжимает губы от неловкости Руиль.
– А по мне так очень даже, – говорит Гая. – Ты быстро учишься, – хвалит она парня.
Руиль смущённо улыбается и вновь приступает к тренировке, пока корабельный колокол не звенит о начале ужина.
На следующий день Гая спрашивает Руиля, хочет ли он стать сильнее. Бард думает недолго: всё пережитое за последние месяцы, страх за команду, стыд от собственной беспомощности не дали ему никакого другого шанса, кроме как ответить согласием. И они приступают к тренировкам. Гая оказывается очень хорошим учителем: она не ругает, но строго следит за правильным выполнением всех своих указаний, подбадривает и хвалит. И хоть комплекс её упражнений заставляет Руиля вспотеть, как мышь, а мышцы взвыть от напряжения, бард чувствует умиротворяющее спокойствие и расслабление после каждой тренировки.