– Добро пожаловать в мой скромный магазинчик, чем могу быть полезен?
– Я бы хотела купить подарок племяннику, – говорит Жанна. – Какие у вас есть новинки?
Улыбка Фабера становится ещё шире. Он выходит из-за стойки, закрывает дверь на ключ и запирает ставни, просит Жанну подождать минуту, а после скрывается в подсобке, откуда чуть позже выходит с большим кожаным свёртком. Фабер расстилает свёрток на стойке. Внутри оказывается с десяток разнообразных оружий: чёрные зазубренные мечи, луки без стрел, веера из кинжалов, большие острые кольца, жезлы, инкрустированные камнями, и наручи с выдвигающимися лезвиями. Одни орудия капитану давно знакомы, другие она видит впервые в жизни.
Жанна обводит всё представленное взглядом.
– Интересный набор, – говорит она, касаясь чёрного металла меча.
Палец тут же отзывается болью.
– А то, – кивает Фабер и подаёт тряпку, чтобы женщина могла вытереть выступившую кровь. – Редкий чёрный металл, совсем недавно обнаружили. Стоит баснословных денег, но любого сможет порезать в фарш. Или вот, например, – он указывает на серебристый металлический веер, – каждое «пёрышко» можно использовать как отдельное оружие, правда голыми руками к этому вееру лучше не прикасаться – пропитан таким ядом, что кожу разъедает мгновенно. Но больше всего мне нравится вот это.
Он берёт в руки деревянный лук, изогнутый и украшенный перьями и рисунками. Натянутая плотная тетива поблёскивает золотом.
– А где стрелы? – спрашивает Жанна.
– В этом и вся прелесть, – отвечает Фабер.
Он оттягивает тетиву, и тонкая светящаяся золотом полупрозрачная стрела появляется словно из ниоткуда. Жанна удивлённо приподнимает бровь и одобрительно хмыкает.
– По старой дружбе могу сделать скидку, – обаятельно улыбается Фабер.
– Не нужно, луки не моя специализация, – качает головой Жанна. – А это что?
Она берёт в руку необычное оружие, непохожее ни на что другое. Четыре длинных металлических трубки, соединённые между собой, плавно перетекают в чуть изогнутую рукоять. Под рукоятью маленькое колечко и крючок, на который идеально ложится указательный палец. Сверху рукояти тоже крючок, но немного побольше. Оружие увесистое, с золотыми вставками, узорами и инкрустированными камнями.
– Новинка, – отвечает Фабер. – Совершенно новое изобретение Северного Леурдина совместно с Ихт-Караем. Пистоль называется. Таких прототипов вышло всего с десяток. Хочешь опробовать?
Жанна кивает. Фабер забирает у неё оружие и показывает способ его зарядки. Заталкивает в дуло маленький металлический и чёрный порошок, затем отводит верхний крючок до щелчка и снова засыпает чёрный порошок в небольшое отверстие сбоку. Передав пистоль обратно капитану, Фабер указывает на плетёное чучело у стены.
– Целься и когда будешь готова, стреляй.
Он щёлкает пальцами, высекая из них золотые искры. Стены магазина покрываются тонким полупрозрачным слоем шумоподовняющей магии. Звуки улицы мгновенно стихают, и помещение погружается в тишину.
Жанна наводит пистоль на чучело, целясь в грудь, в место, где должно располагаться сердце, и жмёт на курок. Раздаётся хлопок. Вспыхивает яркое тёмно-голубое свечение. Рука женщины дёргается вверх, пистоль дымит. Грудь чучела разодрана в клочья, а само оно завалилось назад, уперевшись в стену. Жанна довольно и восхищённо ухмыляется, разглядывая пистоль со всех сторон.
– Сколько? – спрашивает она у Фабера.
– Уверена? – гнёт брови маг в ответ. – Штука, конечно, мощная, но очень капризная. Заряда всего на четыре выстрела хватит, и то, если магией вовремя наполнять. Влаги не любит: чистить придётся постоянно.
– Сколько? – повторяет Жанна, пропустив слова Фабера мимо ушей
Мужчина называет цену. Капитан отсчитывает монеты и кладёт их на стойку. Фабер улыбается, качая головой, пересчитывает лиары и складывает ядрышки и мешочки с порохом в сундучок.
Жанна кидает продавцу сухую благодарность и, забрав покупки, выходит из магазина.
Руиль тем временем, поняв, что отстал от капитана и окончательно потерялся, пытался найти хоть кого-нибудь, кто мог бы подсказать ему дорогу до порта. Но, как назло, все встреченные им по пути совершенно не знали общепринятого. Бард пытался показывать знаками, но нафэнцы лишь хмурились и отходили подальше.