Очень хотелось помыться. От жары всё тело потело, и одежда противно липла, натирая в самых неприятных местах. Кожу головы будто пронизывали тысячи мелких иголок. Желание почесать голову росло с каждым часом, но запускать пальцы в сальные волосы совершенно не хотелось. Они ехали без перерыва, останавливаясь только чтобы зайти в отхожее место да пополнить запасы. В одну из таких остановок Руиль попытался сбежать, но мужик, всё время крутящийся рядом, перехватил его за шкирку, а Гая дала такую сильную пощёчину, что оставила кровавый след от ногтей. Обескураженный бард в тот момент застыл в изумлении и медленно поднял взгляд на наёмницу, но Гая улыбалась ему, как будто ничего не произошло, и Руиль подумал бы, что так и есть, если бы не кровь, стекающая по щеке. С того момента он больше не пытался спастись и даже рот открывал только чтобы ответить на пустые вопросы Гаи.
В город они приехали в ночь пятого дня. В отличие от Майакана, который светился огнями даже под ночным небом, Оридей утонул в тишине и темноте. Прежде чем пересечь городские ворота, Гая прячет Руиля под тяжелую холщовую ткань. Руиль слышит, как стражники осматривают повозку, что-то спрашивают у Гаи, а потом долго молчат, и лишь по прошествии нескольких минут повозка снова трогается в путь. Руиль так и продолжает лежать под тканью. Ему бы бояться, плакать или трястись от страха и обиды, но единственное, что чувствует парень – невыносимую усталость. Она давит на грудь, мешая дышать, сжимает виски до боли и задувает холодным дыханием ощущение безысходности и тоски. Когда Гая сбрасывает с него ткань, Руиль даже не глядит на неё, уперев взгляд в крышу повозки. Приставленный к парню охранник выволакивает его наружу и тут же напяливает мешок на голову.
– Прости, Руиль, – раздаётся голос Гаи, и бард слышит в нём улыбку. – Так надо.
А затем они долго идут. То влево, то вправо, то вверх, то вниз. Руиль спотыкается на ступенях, чуть не падает, когда земля уходит из-под ног, ругается про себя, когда угождает сапогом во что-то мокрое. Перед тем, как остановиться, парень слышит звук открывающейся двери. Пол под ногами сменяется с камня на скрипучее дерево. Мешок с головы снимают резко, грубая ткань царапает кожу. Несколько минут Руиль привыкает к яркому свету, режущему глаза. Верёвки на запястьях развязывают, и бард с удовольствием разминает затёкшие суставы. Комната, куда его привели, просторная и богато украшенная. Посреди стоит большой каменный чан с водой, а рядом на скамейках и настенных полочках лежат полотенца и множество склянок. В воздухе пахнет удушливым паром и каким-то сладковато-пряным запахом, отдалённо напоминающим розу с острым перцем.
Гая подталкивает Руиля в спину.
– Бабулю нужно встречать опрятным, – говорит она елейным голосом. – Ты же сможешь помыться сам? Не волнуйся, он присмотрит за тобой и не даст тебе утонуть в пене.
Посмеиваясь, она указывает на мужчину, который всё это время не отходил от Руиля ни на шаг.
– Как закончишь, переодевайся и жди меня здесь.
После этих слов она уходит. Несколько минут Руиль стоит, раздумывая, стоит ли попытаться сбежать. Он осматривает помещение ещё раз, смотрит на своего охранника, на лице которого не отображается абсолютно никаких эмоций. Такое же отсутствие эмоций Руиль ощущает и в самом себе.
«Сбегать? Зачем? И куда?» – размышляет бард про себя. – «Что от этого изменится?»
Непослушными, одеревеневшими пальцами Руиль снимает с себя одежду и забирается в чан. Обжигающую теплоту воды он не чувствует. Желание уйти под эту воду бьёт в виски навязчивой идеей. Коснуться спиной каменного дна чана, выпустить из лёгких последние остатки воздуха и навсегда уснуть.
От таких мыслей Руиль хмыкает и всё-таки уходит под воду, но только для того, чтобы смочить волосы. Он берёт первую попавшуюся под руку склянку и выливает ее содержимое себе на голову. Резкий запах, то ли цветочный, то ли ягодный, бьёт в нос. Пальцы зарываются в спутанные, отросшие за месяцы плаванья волосы. Чёрная краска, за эти несколько дней успевшая потрескаться и местами слезть, окрашивает воду чёрным. Пена расходится по воде неровными кругами, расплывается в стороны, бликуя на свету радугой.