Королева говорит это нежно, мягко, будто разговаривает с маленьким ребёнком. Но что-то в её голосе заставляет барда напрячься.
– Ты даже представить себе не можешь, Руиль, как дорога мне была Фуиэль, – королева окунается в воспоминания, развернувшись и неспешным шагом направившись к балкону. – Моя золотая девочка. Моя радость, моё дитя. К сожалению, Богиня не одарила меня возможностью иметь детей, но мать Фуиэль, моя давняя подруга, с самого детства была слаба здоровьем и скончалась вскоре после рождения дочери. Тогда забота о Фуиэль легла на мои плечи.
Королева замолкает на несколько минут. Руиль замечает, как напрягается её спина и приподнимаются плечи, будто дышать она начала глубоко и тяжело. Наконец, гордая осанка королевы возвращается на прежнее место.
– Я любила её и заботилась, как о собственном ребёнке. Она должна была жить лучшей жизнью: встретить достойного мужчину, сыграть свадьбу, родить детей. Но по несчастливой случайности она повстречала этого... бродягу.
Голос королевы искажается, пропитывается недовольством и язвительностью.
– Моего отца? – в вопросе нет нужды, но Руиль всё же задаёт его.
Королева резко оборачивается. Её лицо искривляется в гримасе отвращения и злобы.
– Этот певун, – выплёвывает она, – промыл мозги Фуиэль своими бездарными песнями. Выкрал её из замка и увёз за границу. Боюсь представить, сколько боли пришлось вытерпеть моей девочке.
Королева замолкает, поджав губы и устремив грустный взгляд на город. Руилю хочется ответить что-то колкое и язвительное, но он прикусывает язык, понимая, что этим может сделать только хуже.
– А затем она прислала мне этот портрет. Тот самый, что я отдала наёмнице, чтобы она показала его тебе. Моя милая девочка... Была окружена шайкой каких-то проходимцев! Да ещё и с ребёнком на руках! Не описать словами, какую бурю чувств я испытала в тот момент. Вместе с портретом Фуиэль прислала письмо, в котором писала, что мне не стоит беспокоиться, что она счастлива! – королева распаляется всё больше. – Видите ли, её всё устраивает и возвращаться она не намерена!
Женщина глубоко выдыхает и качает головой.
– Тогда я отправила за ней людей, попыталась найти её, вернуть домой. Я была готова принять дочь даже с ребёнком того отродья на руках.
Она кидает на Руиля тяжёлый, переполненный эмоциями взгляд.
– Но Фарел успел раньше меня.
Она медленно подходит к Руилю. Поджав губы и нахмурив брови, заглядывает ему в глаза.
– Этот старый ублюдок убил мою дочь. А всё из-за того, что его сын, твой отец, решил, что править страной для него слишком сложно, и сбежал, прихватив с собой священный артефакт!
Руиль моргает, затем хмурится. Кусочки пазла медленно соединяются в единое целое, которое всё равно с трудом укладывается в голове.
– Фарел, о котором вы говорите... это Фарел III? Король Северного Леурдина?!
Кровь стучит в висках. Руиль повторяет свой же вопрос в голове ещё несколько раз, и каждый раз он слышится всё нелепее и невозможнее.
«Такого просто не может быть!», – думает Руиль, но королева, неприязливо скривив губы, подтверждает его догадку.
– По замешательству на твоём лице вижу, ты уже всё понял. Всё верно, Руиль. Ты не просто первый ниафенец за последние столетия, но и наследник трона Северного Леурдина. В твоих венах течёт кровь двух стран, двух народов. Это делает тебя не только уникальным, но и опасным.
– Опасным? Почему? – сипит Руиль.
Ему кажется, что он потерялся. Язык продолжал диалог, но мысли всё ещё не могли прийти в себя, собраться и осознать реальность. Они застряли на нескольких предложениях позади и пытались разобраться в свалившемся объёме информации.
– Этот вопрос лучше не обсуждать при посторонних, – отвечает королева тихо.
Она разворачивается и машет рукой своим фрейлинам.
– Отдайте наемнице обещанную награду и принесите инструмент.
Две фрейлины кланяются и выходят из зала, а третья подходит к небольшому столику у стены и достает из небольшого сундука увесистый мешок, звенящий монетами. Она передаёт его Гае, и на лице наёмницы расцветает довольная улыбка.
Руиль смотрит на женщину, которую когда-то считал своим другом, и чувствует, как нож предательства снова прокручивается в его сердце.