– Вы очень щедры, Выше Величество, – тянет Гая, смотря королеве прямо в глаза. – С вами приятно иметь дело.
– Не могу сказать того же, – цедит женщина в ответ. – Если бы не ваши выдающиеся способности, я бы никогда не обратилась за помощью к нифэнке.
– Спасибо за комплимент, – улыбается наёмница. – А теперь я откланяюсь и не буду больше стеснять вас своим присутствием.
Гая обходит королеву, подмигивая ей, и направляется в сторону выхода. Проходя мимо Руиля, она останавливается и, положив ладонь ему на плечо, тянется губами к его уху. Бард напрягается, но не отстраняется.
– Под этим балконом находится пруд, – шепчет наёмница так тихо, что разобрать слова получается с трудом. – Он достаточно глубокий и выходит сразу в сад. У южной стены найдёшь птицу. Лиши её возможности летать и улетай сам.
Затем, пару раз похлопав Руиля по плечу, Гая уходит через ту же дверь, через которую в зал попал бард. Руиль провожает её надоумённым взглядом, не понимая, к чему наёмница сказала те слова и что они могли бы значить. Но долго размышлять у него не выходит: дверь зала открывается, и в помещение входят фрейлины королевы. Одна из них держит на вытянутых руках подушку, на которой что-то лежит, спрятанное под золотой тканью. Другая – несёт круглый маленький столик на длинной ножке. Она ставит его около королевы, а первая фрейлина кладёт на него подушку. Королева жестом приказывает фрейлинам выйти, и те, склонив головы, покидают зал. Руиль и женщина остаются одни.
– Та лира, что досталась тебе от отца, Руиль, – снова обращает свой взор на барда королева. – Знаешь ли ты её истинное значение?
Руиль непонимающе хмурится. От обилия информации и абсурдности происходящего у парня начинает болеть голова.
– Это просто лира, разве нет?
Во взгляде королевы мелькает снисхождение, то самое, с которым родитель смотрит на ребёнка, задавшего глупый вопрос. Она убирает ткань, под которой оказывается потрёпанный инструмент барда. Руиль неосознанно тянется к нему, но королева останавливает его властным движением руки. Она проводит по гладкой поверхности лиры одними кончиками пальцев. Осторожно, будто любое неосторожное движение сломает инструмент пополам. Во взгляде королевы, которым она смотрит на лиру, читается дикое восхищение и осторожное желание.
– Эта лира – не просто музыкальный инструмент, перешедший тебе от отца, Руиль, – говорит женщина. – Слышал ли ты легенду о Альдьере и Альбьоре?
– Да, – кивает Руиль, вспоминая историю, которую рассказал ему Приам.
– Хорошо. Значит, и о происхождении лиры тебе известно.
– Я думал, это всего лишь легенда, – бормочет парень.
– Все так думают, – отвечает королева. – Лишь немногие, самые приближённые к короне, знают правду. Когда история передаётся из уст в уста, когда её переписывают из раза в раз, добавляя всё новую и новую ложь, она становится сначала сказкой, а затем перерождается легендой. Сейчас жители Нафена не поверят даже мне, своей королеве, если я скажу им, что Альбьор и Альдьера не боги, а жившие когда-то давно люди.
– Что?! – Руиль оторопело хлопает глазами. – Но разве это может быть правдой?
– Это произошло много столетий назад. Когда Эрданский лес ещё не был закрыт, когда Вителии не существовало, а ведьмы и маги ещё воевали между собой. Ниафена в то время была самой большой страной в Первоземье, и правили ей король и королева. Методы правления у них были совершенно разными, но оба заботились о своём народе и желали ему только благополучия. Как ты знаешь из легенды, Альбьор создал лиру, что могла управлять сознанием и подчинять себе. Ты ведь наверняка замечал странности, когда играл на ней, я права?
Руиль кивает.
– Мне сказали, что это обычный магический артефакт. Насколько я знаю, в Леурдине такое не редкость.
– Верно, – королева касается струн, так аккуратно и нежно, что лира не издаёт ни звука. – Вот только это не обычный артефакт. Эта лира та самая, что много веков назад создал Альбьор. Лира, с помощью которой можно управлять людьми.
Руиль смотрит на инструмент, что всю свою сознательную жизнь не выпускал из рук. Слова королевы почему-то совсем его не удивляют. Будто бард уже давно, где-то в глубине души, знал все тайны своей лиры. Возможно, он понял это ещё во время битвы «Кровавой розы» с «Черной смертью», а может во время третьей волны в Туманном море. Но как бы то ни было, для Руиля эта лира не древний могущественный артефакт, а всего лишь музыкальный инструмент, последнее, что связывает его с родителями.