Сад при дворце огромный. Деревья возвышаются высоко в небо, аккуратно подстриженные кусты огораживают дорожки, а всё свободное пространство занято цветами. Руиль бежит по каменной дорожке, молясь не встретить на своём пути стражу. Но молитвы его не были услышаны. Завернув за угол, бард натыкается на двух стражников. Они кричат ему что-то на леурдинском, выставив вперёд копья. Руиль делает шаг назад и бегло осматривается. И слева и справа высокие кусты, через них не перепрыгнуть, лишь идти сквозь. Бежать назад не имеет смысла. Вариант только один, и Руиль, зажмурившись, бросается в живую ограду. Наткнувшись на колючие ветви, тело инстинктивно хочет отпрянуть, избежать боли, но бард упрямо прорывается вперёд, морщась от царапающих кожу колючек. За них цепляется и ткань, тормозит и рвётся. На целостность хитона Руиль не обращает внимания и, как только выбирается из живой изгороди, тут же бежит дальше. Где располагается южная стена, он не знает: солнце висит высоко над головой и определить направление не представляется возможным. Уповая на свою удачу, бард добегает до стены и идёт вдоль неё, выискивая ту самую птицу и даже не представляя, как она может выглядеть. Но стена гладкая. Абсолютно. На ней нет ни единого скола, выступа или дыры.
«Может, Гая соврала?» – в панике предполагает Руиль. – «Зачем ей вообще мне помогать?»
Эта мысль заставляет остановиться. Уставиться в землю, поняв, каким наивным идиотом себя выставил парень. Руиль хватается за волосы, ругая себя последними словами. Он настолько уходит в себя, что не сразу слышит голоса за спиной, а когда всё же замечает, становится поздно. Стражник прижимает его к стене, заламывая руки, пока другой приставляет остриё копья к горлу. Лира падает на землю. Руиль дёргается в попытке выбраться, плечи отдаются болью. Стражники что-то говорят ему сурово и резко, но Руиль не понимает их. Он кидает взгляд на лиру, подобранную вторым стражем, и осознаёт, что совершил большую глупость: он мог просто сыграть на инструменте и приказать не бежать за ним. Но в водовороте произошедшего эта мысль уплыла от него слишком далеко.
Стражник толкает его вперёд. Руиль судорожно перебирает в голове все возможные варианты спасения. Справиться с натренированными солдатами у него не хватит сил.
«Значит, нужно попробовать обмануть», – решает парень.
Он дожидается, когда ведущий его мужчина подойдёт к колючим кустам живой изгороди, и, когда это происходит, Руиль вскрикивает будто от боли и сгибается пополам. Стражник недоумённо и взволнованно о чём-то его спрашивает, затем смотрит на своего товарища, но тот так же непонимающе качает головой. Руиль всё продолжает вымученно стонать, изображая нестерпимый приступ боли. Первый стражник дёргает его наверх, заставляя выпрямиться, а второй заглядывает в лицо. В этот момент Руиль плюёт ему в глаза. Дёрнувшись от неожиданности, мужчина выпускает лиру из рук и начинает брезгливо стирать с лица чужую слюну. Пользуясь возникшим замешательством, Руиль заводит стопу за щиколотку первого стража и тянет на себя. Навалившись на него всем телом, он валит мужчину на землю. Высвободив руки, Руиль тянется к лире. Он успевает достать до неё и притянуть к себе, когда чувствует острую боль в боку, током прошедшуюся от спины до макушки и кончиков пальцев и обратно. Сердце начинает стучать как сумасшедшее и давить в груди. Руиль оборачивается. Первое, что он замечает: расползающееся на мокрой ткани хитона красное пятно, окровавленное остриё копья и, чуть выше, разозлённый взгляд стражника, которому мгновение назад плюнул в лицо. Мужчина кричит на него и замахивается для нового удара, но Руиль успевает раньше. Пальцы наигрывают всего одну ноту, но этой ноты оказывается достаточно, чтобы подчинить сознание стражников своей воле.
– Уходите, – сипит Руиль охрипшим голосом. – Уходите и забудьте обо мне.
Мужчины с отсутствующим выражением лиц подчиняются приказу. Руиль дожидается, когда они скроются за поворотом, встаёт и бредёт в сторону стены, держась за рану на боку. Боль невыносимая. Перед глазами всё плывёт, в голове шум крови заглушает все остальные звуки. На лбу выступил холодный пот. Кровь отлила от лица, вся собравшись в области раны и вытекая через зажатые пальцы. Во рту пересохло. Словно в бреду Руиль мажет взглядом по стене, пытаясь найти ту злосчастную птицу. Сколько проходит времени, бард не понимает. Секунды растягиваются для него в часы, и сад этот кажется бесконечным. Ноги получается передвигать лишь на чистом упрямстве. Сквозь гул в ушах Руиль слышит торопливые шаги и крики. Он ныряет под огромный цветочный куст и задерживает дыхание, стараясь не издать ни звука. Рядом пробегает несколько солдат. Как только их шаги растворяются вдалеке, бард снова поднимается на дрожащие ноги. Каждый шаг отзывается болью в боку, и Руиль опирается на стену, чтобы перевести дыхание, натыкаясь рукой на что-то круглое и вытянутое. Маленькая каменная птичка с распростёртыми крыльями вылетает прямо из стены. Руиль смотрит на неё несколько долгих секунд, а затем усмехается. Вот повезло, так повезло.