Что ж, это было достаточно любопытно, гораздо лучше, чем скворчащая сковородка с раскаленным маслом, но то, что Субрике имел к настоящему моменту, хватало на двухстраничный разворот. Или все же это можно было растянуть на тысячу восемьсот слов? Он сомневался. Нет, этому всему понадобится улучшение, слой бриолина, чтобы придать блеск. К счастью, смазка для волос была при нем: капельки, натекшие из заготовки этюда, который, по словам его редактора, сказанным только сегодня утром, «не имел точки опоры», что означало «годился только для мусорной корзины». Что ж, если ты Субрике, то вздор может пригодиться для другого дела. Сев за стол этим вечером в своей нелюбимой квартире, в которой, кроме него, обитал лишь его нелюбимый кот Сарки, он достал эти отвергнутые заметки и положил рядом с записями о его встрече с мистером Алом. Вот тема, которой требовалось добавить немного блеска: «Беспорядки на наших улицах». В нашем городе, а вернее, в его наиболее престижных районах, уже наблюдался кризис, вызванный нашествием нищих, воров, насилием и общим беспокойством… нет, больше чем простым беспокойством, страхом, неподвластным времени всеобщим страхом перед всеми, кому в жизни повезло меньше, чем нам. Этот страх укоренился в нас так глубоко, полагал Субрике (и сделал об этом пометку карандашом), как укоренились «умученные и окаменевшие в лаве» тела в Помпеях. Бедность была вулканом, вполне способным уничтожить наш город. Таким будет тезис автора. Тоже, вероятно, пустая болтовня и вздор. Но теперь у него имелась точка опоры, которая требовалась заготовке и редактору. Альфред Бузи, мистер Ал, мог бы с добавкой толики сладкого и капли бриолина стать символом города, страшащегося нападения. Разве можно было придумать для этого иллюстрацию лучше, чем раны и бинты? И разве не идеально, что на нем были медали и мешковатый костюм?
«Неужели наш к гда-т сп к йный и счастливый г р д находится в саде?» – спрашивал Субрике. У его машинки отсутствовала буква «о» в обоих регистрах. «Неужели в круг г р да смыкаются клещи, в руженные, с дн й ст р ны предрассудком ксен ф бии, а с друг й бесп лезн й н стальгией п б лее сп к йным и менее бурным временам, к т рые в б льшей степени принадлежат худ жественн й литературе, чем ист рии?»
Субрике устроился за своим столом и быстро написал свою богатую гласными статью «Смятение». По некоторым причинам, объяснение которых было бы щекотливым, а подавление их затруднительным, процесс этот показался ему стимулирующим. В сексуальном плане. Именно таким образом он почти успевал к срокам. Порыв, усилие и вознаграждение. Лучше всего у него это получалось с материалами на тысячу восемьсот слов, который следовало подготовить к середине вечера, после чего он с оригиналом и вторым экземпляром, сделанным под копирку, отправлялся в офис «Личностей» в дальнем углу Нэшн-сквер. Там располагались не только бары и рестораны, но и притоны, где одинокий возбужденный человек, который не любил свой снятый в аренду дом (кроме того времени, когда он в нем работал), мог найти себе женщину на час. Он любил женщин своего возраста – это действовало на него успокаивающе – или постарше; Субрике перевалило за пятьдесят, в браке он не состоял, жил одиночкой и смирился с этим. Да что говорить, идеальной для него связью на вечер был бы спортивный вариант женщины, присутствовавшей на открытии пафосного бюста Бузи. Кто она такая – любовница или друг певца? Трудно было сказать. Он обратил внимание, как она перевязала рану Бузи у него на запястье. По меньшей мере они были если не в интимных, то близких отношениях. И явно существовала какая-то связь между ними и этим жутким парнем, Джозефом… как там его – не сын ли он? – у которого доля во всех городских бизнесах: туризме, финансах, недвижимости. Визитка, которую он вручил Субрике на торжественной церемонии, бесстыдно называла его международным биржевым брокером и лесоторговцем.
Журналист сунул визитку в блокнот, стараясь не ввязываться в разговор с этим типом – «Лесоторговец? Господи, какая скука», – а скорее еще раз сосредоточиться на женщине, которая стояла в такой близости от него, что ее духи щекотали ему горло. Она напомнила Субрике его тетушку, к которой он вожделел в юности. Обе были стройными и, хотя и невысокого роста, обе были очаровательными, с гораздо более оформленными фигурами, чем у молодых, гораздо более кошачьими и интригующими.