Субрике нужно было поговорить теперь с кем-нибудь из горожан, чтобы придать некоторый вес своему заявлению, выступить от имени человека со скупым сердцем. Он по наитию вытряс из блокнота визитку, врученную ему ранее, и набрал номер на рычажковом телефоне, установленном недавно в его квартире редактором «Личностей». Да, фамилия была Пенсиллон. Джозеф Пенсиллон. Вот уж кто наверняка был «экстремистом». И брокеру Пенсиллону – как он просил его называть – почти не требовалось никаких подсказок, когда он отвечал на просьбу разделить гражданскую озабоченность, высказанную Субрике. Да, город, на его взгляд, с появлением так называемых попрошаек утратил изысканность.
– А вы бы согласились с тем, что они не многим лучше, чем… как говорят некоторые, не многим лучше, чем животные?
Субрике откинулся далеко на спинку его кресла и запустил свободную руку в ширинку и под трусы: приглашение – явно – Сарки спрыгнуть с подоконника, где он выгибал бровь своей спины на каждого прохожего, и устроиться на удобных коленях хозяина.
– Я бы согласился, – сказал Джозеф, брокер Пенсиллон. – С этим, по крайней мере, согласился бы.
– Не многим лучше, чем собаки?
– Чем дикие собаки. Не домашние любимцы, конечно. – У Джозефа была пара мальтийских мастифов, они охраняли его склад леса и были, как он считал, безукоризненны, в отличие от тех незваных гостей, которых они ловили.
– А не готовы ли вы выразить сочувствие тем, кто предлагает прибегнуть к более кардинальным мерам?
– Например?
– Например… я смущаюсь, говоря это, но, возможно, к переселению. – Субрике порадовался, что Пенсиллону не видны ни его улыбка, ни срамные части, которые теперь, когда Сарки решил переместиться и вытянулся в просиженном кресле, могли вздохнуть полной грудью.
– Вы имеете в виду вывоз нищих?
– Насколько я понимаю, есть такое предложение. Переселить их, как бешеных собак, о которых вы говорили. Предложение четко выражено. У нас в конечном счете есть полицейские силы, которые устраивают облавы на…
– Вероятно, в этом предложении есть резон.
– Переселение может быть более человечным, лучше, добрее, чем некоторые… менее умеренные решения, – допустил Субрике, с трудом скрывая свои удовольствие и нетерпение. Пенсиллон попадался во все ловушки, но были и другие радости, манившие его этой ночью. – С жестокими тварями, которые доставляют больше беспокойства, чем стая собак, можно, как я слышал, поступать, как со стаей собак, – к ним можно применить кнут.
– Я бы не стал поддерживать кнут. Зачем, если у вас есть дробовик или охотничье ружье. Одного заряда свинца хватит, чтобы обратить их в бегство. – Джозеф те же слова дважды говорил сегодня утром дядюшке Альфреду, а теперь рад был процитировать сам себя.
– Вы представляете это как гражданскую войну?
– Не надо заходить так далеко, я думаю, не хочу преувеличивать проблему, которой не следует придавать большее значение, чем досаждающим нам комарам.
Брокер Джозеф опробовал теперь мэрский голос; он питал надежду занять выборную должность.
Субрике не сдержался – добавил:
– Но не обязательно открывать огонь по комарам!
– Совершенно верно, – продолжил наш будущий кандидат в мэры. – Цель состоит не в том, чтобы пролить заслуживающую того кровь, но чтобы защитить растущий город, прежде чем мы потеряем контроль над ним. Формировать нас должно богатство, а не нищета. Я предприниматель. У вас есть моя карточка?
Бизнесы, в особенности туристические компании, отели и рестораны, по его мнению, страдали от всех этих «растопыренных локтей и стоптанных каблуков», которые дикими стаями бродили по улицам.
– Мой дядя Альфред – мистер Ал, известный исполнитель, – подвергся нападению. Вот этой самой ночью. В собственной вилле на набережной, – продолжил он. – Вы видели его раны, когда говорили с ним сегодня. Неужели мы можем пройти мимо этого случая? Кто может сказать, что следующей жертвой не станет человеческий ребенок и с более тяжелыми последствиями? Люди должны вооружаться, защищать свои дома, иначе вскоре наш город захватят голоштанники. Современный город не может позволить себе кормить неандертальцев.