1. Я падаю на рельсы
2. Поезд только что ушёл и пока безопасностно
3. Надо оттолкнуться левой ногой от платформы и как прыгуны с трамплина на зимней олимпиаде приземлиться между рельсов по ходу поезда, в полуприсед, одна нога немного вперёд, другая немного назад, а руки в стороны.
Все так и вышло. Полет был яркий но краткий. Сгруппировавшись и пружинисто приземлившись, эффектно отбалансировав авоськой с пакетом для рыбы, Галя обнаружила себя между рельсами, собственно так как и планировала. И если бы можно было выставлять баллы за прыжок, то призовое место было бы обеспечено. Расстроили ее только треснувшие от натуги на коленке джинсы. «Где теперь другие доставать? Да и денег нет.»
Кинув взгляд на электронное табло с цифрами из кровавооранжевых палочек, Галя прикинула что до прихода поезда ещё чуть больше минуты. И, либо, надо бежать к началу перрона внизу, между рельсами- хоть народу нету, либо вылезать на платформу прямо тут где был осуществлён полет, вектор движения которого оказался направлен в сторону центра земли, а не к звёздам, но от этого не менее головокружительный. Молниеносно осмотревшись Галя увидела под платформой что то наподобие длинной узкой ступеньки. Встав на неё ногой и ухватившись пальцами за край перрона она без посторонней помощи выбралась на верх. Все произошло так быстро, что ожидающие даже не успели отреагировать на инцидент. Пожилой джентельмен так и продолжал угнетать свою и без того еле живую тележку, лупоглазо и бессмысленно пялясь на Галю. Другие зеваки несколько стесняясь, бросали взгляды то на рельсы то пытались заглянуть Гале в глаза, как бы зондируя уровень психической нормальности. С дальнего края вестибюля бежала тётенька в темной форме размахивая чем то наподобие предмета, которым у окулиста предлагают прикрыть ненужный глаз.
И в этот момент, Галя ощутила себя как в волшебном коконе. Звуки извне почти перестали доносится, а все пространство вокруг вдруг заполнилось звучанием органной музыки. Она обтекала ее, струясь откуда-то сверху, наполняя ее невероятной красоты гармониями. Орган дополнялся симфоническим звучанием или это только так казалось.
– С Вами все хорошо? Как вы себя чувствуете?– доносился от куда-то резкий навязчивый женский голос. Кто-то тряс ее за плечо. Повернувшись, Галя увидела работницу станции с непонятным предметом для проверки зрения. -Как Вы себя чувствуете?– настойчиво спрашивала она.
– Спасибо, хорошо- немного раздосадовано ответила Галя, – даже лучше чем обычно.– стараясь быстрее закончить разговор, чтобы ее не отрывали от чарующей музыки, отмахнулась Галя. Женщина в форме растерянно отшатнулась на шаг, но остановилась и продолжала смотреть на нее. Пытаясь скрыться от многочисленных глаз, прикованных к ней, Галя опять устремилась к началу платформы, но уже в отдалении от края. Музыка лилась и лилась. И даже приближение поезда показалось практически бесшумным. Зайдя в вагон и пристроившись сбоку у двери Галя пыталась напеть или хоть фрагментарно запомнить музыку звучащую в ней. «Как жаль, что я не могу записать эту симфонию»– думала она и продолжала покачиваясь с вагоном плыть в накатывающих волнах органа.
Всю дорогу до магазина она пребывала в этом состоянии волшебной эйфории. И лишь войдя в торговый зал, где с двух люстр-вентиляторов свисали забытые с лета вытянутые рулончики липучек облепленными чёрными точками погибших мух, она немного пришла в себя. Отстояв психоделическую очередь состоящую из всех мастей форматов и возрастов покупательски-способных старух, она была, если можно так сказать, обслужена ржавого цвета блондинкой с крючковатыми хищными пальцами. Ими она отрывала вмороженные друг в друга рыбьи хвосты, предварительно расколов ледяной рыбьий брикет об угол необъятного пня для рубки мяса, бурого от старой крови. Напихав три килограмма заветного минтая в упругий пакет для химреактивов, и прикинув экономию, которая при всём желании не покрывала расходы на новые джинсы, Галя двинулась обратно. Музыка уже не лилась так явственно, а звучала уже только где-то в голове, словно удаляясь, оставляя за собой флёр невозвратной магии. Волшебный шар, окружавший ее так же медленно растворялся, словно предрассветный туман в тёплых волнах наступающего дня. Эйфория отступала, но отступала медленно и бережно, передавая Галю реальности. Добравшись до дома без происшествий и глотнув холодного приторно сладкого чая, Галя пару рыбин оставила размораживаться на кухне в раковине, а остальной улов затолкала в морозилку.