Первые мгновенья в круге – самые радостные, самые полные ожидания и предвкушения. Я помнил себя в своей первый раз. Помнил и верил, что мой час настал. Но мгновенья уходили, сменяясь разочарованием.
Я отвел взгляд от Бояна и наткнулся на девицу… Испуганной пташкой она замерла в арке. Мотылек, залетевший на жар чужого огня… Ее привела мелодия. Вне всяких сомнений. И мне бы порадоваться за Бояна, да отчего-то кулаки сжались.
Я с замиранием сердца ждал, что она выйдет в круг… Видел, как батюшка что-то с ней обсуждал, а сам лихо оглядывал, да в бороду одобрительно улыбался. Понравилась ему девица.
Так и не вышла. Никто не вышел в круг. На все воля божья… Знать, не пришла в сад та девица, что предназначалась Бояну. А может и в другом чем дело… Богам виднее, нам остается их намеки разгадывать…
Вот и Велимир в круг вышел. Улыбки девицам раздаривает, а сам на Огнеславу косится... И мой взор был устремлен на Огнеславу- единственную дочь князя Вольги. Их на юге трое князей, разлада меж ними нет, правят ладно и промеж собой распрей не допускают. Велимир же старший сын второго Южного князя – Всеслава.
Баяли, будто промеж Велимира и Огнеславы искра пробежала, а как по мне – там кострище пылало!
Все затаили дыхание, выйдет ли в круг девица, услышит ли мелодии сердца Велимира…
Дружный вдох совпал с первым перестуком девичьего каблучка. Взлетали птицами руки Огнеславы, кружилась девица, стан свой девичий молодцу показывая… Я знал, что таинство меж ними проходит… Предкам дозволение боги дали на пару новую взглянуть, что род их продолжит, да напутственное слово сказать…
Я усмехнулся, переводя взгляд с пары на отца… С ним все также стояла девица, о чем-то с батюшкой шепталась. Уйти что ль собралась?
Но додумать не успел, боги благодатью осенили… Будто материнское прикосновение Лады незримым ветром прошлось по макушке. Справедливый Ярило жаром в спину поддал, указывая направление.
Мир утратил краски, я будто оглох под громом барабанов, что яростно отстукивало мое сердце. Будто наяву взмывало красное знамя, улетало ввысь с грохотом литавр. А за спиной рать[1] поднималась! Огнем кровь горела, яростным стуком отбивая ритм…
На краткий миг я забылся. Всего на мгновенье растворился в собственной мелодии… А как очи-то распахнул, губы сжал… Не та в круг входила… Слышала мое сердце Белояра. Слышала, да искаженно, будто эхом…
Я продолжал стоять, не делая попытки присоединиться к танцу. Ждал. А сам не знал чего. Знать такая доля выпала…
– Добавить? Теплом да лаской? – яростный голос отца услышали далеко не все. Мои чувства были обострены до предела, глаза и слух уже не человека – зверя, и на гнев я голову повернул, с опозданием осмыслив им сказанное. – А нут-ка, поди плясать!
[1] И войско, и военный отряд.
Глава 8
Глава восьмая
Девица… Та самая, что пришла на мелодию сердца Бояна, но плясать к нему так и не вышла. Ее легонько подтолкнул батюшка, но там этого не требовалось, я уверен, еще чуть-чуть и девица вышла бы сама. Потому что она слышала! Не просто слышала! Я ощущал, что мелодия стрелой ее душу пронзила! Коснулась каждого потаенного уголка!
Заставила в себе раствориться, принимая божественную волю!
Я моргнул, всего на миг, желая сбросить наваждение, посланное богами и предками… И больше не смог отвести глаз от девицы.
По кругу, объятая солнцем, сияя златом, уверенно отстукивая ритм моего сердца, кружилась любушка…
В такт барабанам отстукивала каблуком, в унисон литаврам хлопала в ладоши, воздевала к небу длани… Манила, дразнила… Словно и не ведая как хороша в этот миг!
Сделав первый круг, она на долю мига остановилась, чтобы сбросить с себя полушубок… Златом червлёным по плечам рассыпалась коса… Как оказался и когда позади нее – и сам бы себе ответить не смог. А только уложив хрупкие плечи свои ладони – понял, уже не отпущу…
Никогда.
Раньше я мог только слушать о таинстве душ. О том, как это было у батюшки с матушкой. Или у моих ближников… А сейчас, я ликовал!
Я слышал голоса предков. Отчетливо каждое слово! Приняли! Благословили!
Радуются! Жемчужина… Моя!
И растворялся в теплоте и неге, исходящей от девушки. Вот чего так хотело моего сердце. Вот чем и само желало поделиться… Нежности, тепла, искренности и бесхитростности… То, чем так щедро решила поделиться она. Едва слышно, пока еще очень робко запел свиристель. Мы танцевали, а я читал избранницу как отрытую книгу. Таковой для меня она сейчас и была. Юная, робкая, но пылкая… Милостью богов осененная!