– Постой-ка, я сам на поиски отправлюсь. Вам кровь родная, мне – невеста богами дарованная. Я не отдам ее вам.
И вроде говорил ровно и спокойно, да медведь внутри меня рычать изволил. Да так рыкнул, что Боян не вольно сжался. Молод мальчишка. Ишь ты, еще и правом сильнейшего воспользовался желал. Не дорос еще!
– Забирать никто и не желает, Всеволод, да токмо мы – кровь родную учуем и под толщей снега, а тебе поплутать придется. От помощи не отказывайся. Идем вместе! Хотел бы я знать, зачем Красномира так с дочерью поступила!
Глава 9
Глава девятая
Где же ты? Я скакал по снегу, что плотным ковром падал с неба.
Чую, что больно тебе и плохо. И пусть слушать никого не стал, ринулся в погоню, туда, куда сердце вело… Да, видимо, поздно… Двое суток ближники по дворам града ходили, всех девиц пересмотрели, пока я не медведем, волком выл, а уйти не мог.
Скандал страшный на гулянии случился, задержаться пришлось. Пару, что богами друг другу предначертана, деревенщина разбить решила. С кулаками накинулась на любушку молодца… И девицу ту, и семью ее вышвырнули, да не сразу отметили, что язык у бесстыжей черным оказался. Гадостью успела соперницу наградить!
Отцу помогать пришлось, невесту чужую в чувства приводить, да обряд наречения скоро проводить. Так уж бывает, когда боги требуют немедленного ритуала. И спорить с ними нельзя. И оплошать даже мысли и допустить!
Вырвался, сам по граду проехался, у постоялого двора почти у само окарины чуял что-то … Будто кровью и болью пахнуло, да никого поротого мы на том дворе не обнаружили. Друзья мои остались расспрашивать, а меня будто боги в спину толкнули и я, вскочив на коня, за город отправился… На тракт…
Летел, спешил, да чую, не успевал.
«Держись, милая. Я найду тебя»
Да только… Вроде и отдали приказ, чтоб девиц чернокосых да рыжих за пределы города не выпускали, да охранники божились, челом били – не было описанной мной красы среди тех, кто Снежград покинул.
Я скакал и думал о том, а не могла ли любушка моя с тем семейством что вышвырнуто за град было, и уйти? Может так сильно испужалась, что спряталась- затерялась сред них? Али власть над ней те ведьмы имели?
Семью ту отыщут, коль посмели чёрную ворожбу применить, пощады не будет.
А все одно, синим пламенем пусть те ведьмы горят! Любушку бы отыскать…
Пусть ее дар толком не пробужден, да кровь – не водица. А мать ее – Красномира, ажно двадцать лет скрывалась! И внучку княжескую прятала…
Почто ж она так с дочерью? Зачем кровью дар ей запечатала?
Сердце ныло, зверь изнутри когтями душу рвал. Торопил, что есть мочи, да путь мой прокладывал.
Счет времени утерян был. В ближайшей избе коня верного оставил, да обернувшись, медведищем по лесу брел. Чуял, что опаздываю.
Неужто в лес моя краса сбежала? Неужто пробуждение криво пошло, да разум человеческий утерян оказался?
«Держись, милая. Я найду тебя»
***
Велижана
Я сидела в клетке третий день. Меня почти не кормили и не поили. Мачеха никого сарай не пускала, сама мне шматок мяса сырого приносила, да миску снега… Воды пожалела, ведьма проклятая!
Я больше не тряслась и не плакала. Что со мною творилось не понимала, да сдаваться без боя боле не хотела. Видела я глазами лисьими, душой собственной, видела, что мачеха моя – злыдня. Черна ее душа, и пахнет от нее смрадно. Гадко и страшно.
Днем, покудова никого не было, прутья грызть пыталась. Да токмо зубки мои не столь крепкими оказались. В кровь себе губы искусала, но не сдалась…
Не пустит мачеха меня на воротник. Кому мех нужен, кормят и поят вдосталь, чтоб шубка роскошью сияла.
Я вслушивалась в звуки на улице, шаги уверенные, злые слышала. Как замок тяжёлый отпирается и как гордо ступает та, что во мне чувства иные пробудила. Впервые хочется в шею белую зубами вцепиться. Впервые мне кто-то столь ненавистен, что и погибнуть не жалко, а током бы достать и хоть как-то навредить!
Подумала, да испужалась. Не мое то желание… Не я то кусаться хочу… Зверь мой требует крови…
Молчала я, глядя на приближение мачехи. Видела, нет в ее руках ни миски, ни мяса… Ничего нет, кроме решимости и какой-то злой радости на лице.
Сердце удар пропустило, тело в комок сжалось…
Я зажмурилась. Пусть думает, сил во мне не осталось. Пусть считает, что слаба настолько, что и ухом повести не могу.
В ушах зазвучали барабаны, те самые, что плясать меня, себя не помня, заставили. И глаза черные, беспокойством охваченные, словно наяву привиделись.
И голос… И слова заветные. «Милая»…
Неужто нужна кому Велижана? Неужто не обмануло сердце, что мой то мужчина? Придет ли за мной? А коль опоздает? Чует сердце, недоброе мачеха надумала. Зло страшное…