– Стой! Не иди сюда! Не иди! Просыпайся, Велижана! Просыпайся!
Я знала, что сплю, а все ж ровно будто наяву все происходило… И светлый день, и солнца лучи, что в миг пеленой темной накрыло.
И точно матушка стояла! Ее силуэт, далекий… Золото волос, что до самого пояса копной пышной падали… Лица токмо не видать… Словно и не тридесять шагов от меня, а куда как больше!
– Маменька!
– Наследие прими, будь сильной, дочка. Будь сильной!
Я замерла на месте. Кто-то будто одернул и держал, не давая шага ступить... А там и вихрем снежным ветер налетел, выстудил все тепло, болью тело обдал… Да такой, что я закричала…
– Просыпайся! Немедля! Он скоро заберет тебя! Дождись, Велижана! Потерпи!
И я открыла глаза.
Глава 6
Глава шестая
Я уже не была в повозке… Да и снега боле не было… Как и тепла...
Даже не в комнату – в сарай меня вынесли. Лучше б в хлев, там хоть и не жарко, да не холодно. Животные и надышат, и сами своим теплом делятся охотно…
Сколько раз я тут уже бывала? Не счесть… Мачеха каждый раз после побоев в сарай меня отправляла. Чтоб, значится, о поведении своем плохом подумала. Хорошенько обдумала и в будущем мыслей не имела перечить. Словно я на это способна…
А все ж… разве заслужила?
Я попыталась подняться, но тело слушаться не желало…
– Куда же ты, девонька... Лежи!
Голос старой служанки, что поперек мачехиной воле всегда меня лечила и приглядывала за мной, согрел сердце… Все ж не едина, живое существо рядом. Не совсем брошена.
– Мазь не дали, да я травяным сбором раны промыла… Ох, лютовала госпожа…
– Лютовала…– хрипло подтвердила.
Озноб взял, да крепко так, что я боле ничего произнести не сумела. И воды колодезной, что Мирода подала испить не сумела… Благо догадалась она тряпкой, смоченной лицо мне обтереть, а опосля и кусок ткани щедро в воде выполощенный за зубы сунуть… хоть так попить…
– Держись, девонька, пойду я к госпоже в ноги упаду… Плоха ты, больно плоха, кабы душу богам не отдала… Нельзя тебя тут держать…
Я усмехнулась, а может то и не плохо – к богам на поклон сходить? Там всяко меня бить не станут, да за надуманные провинности издеваться.
От этой мысли волна жара по телу прошлась. Будто все внутри меня бунтовало желанию поклонится богам. Меня затрясло. Я б и хотела замереть, чтоб спину не тревожить и лишней боли не чуять…
Да токмо кто б меня спрашивал? Тело огнем горело, пылало так, словно кто-то костер внутри разжёг да поленья все подбрасывал… Жаль, что не согревал тот огонь, все едино знобило и кости выстуживало...
Так их крутило! Так било… Я кусала оставленную Миродой тряпку, чтоб в голос не кричать, а все ж прорывались хриплые стоны…
Как же плохо, матушка… Матушка!
На миг в голове прояснилось, воспоминания о сне чудном волной нахлынули… Мама… Даже с той стороны вести шлет, да обо мне переживает! Матушка…
Я невольно к груди руку потянула, чтоб кулон янтарный в пальцах сжать, да не нашла его!
Неужто мачеха отобрала пока я в беспамятстве была? Она и до того, все обещалась, что заберет… Но то гнев на милость меняла, то попросту забывала…
И слезы хлынули по щекам. Злые слезы, не от боли… Боль и не замечала почти, к ней привыкаешь, коль она спутником частым становится… Слезы от гнева и обиды хлынули, потоком бурным… Все давненько отобрали, кулон старый, шнур кое-где потертый, янтарь да в наших краях он не столь ценен! У мачехи бусы из янтаря складывать некуда!
Я плакала и кусала уже губы, тряпка съехала…
В какой момент меня болью сильной накрыло, и сама не помню, да токмо очнулась я от воя, пронзительного переходящего в скулёж. Тоненький, словно щенок народившийся пищал!
Откуда ж тут собаке взяться? Я звучно чихнула и вдруг поняла, что скулила я! Хуже того, на меня обрушились запахи! Много, разных! Голова кругом пошла… И зрение… поначалу мутное, а чуть приноровившись – зоркое… Даже паука на самой крыше сквозь сено-то увидала! Сено… Я ж на нем. А не в нем лежала!
Батюшки, что ж происходит?
– Что ты мечешься, старуха! С чего решила, что помирает мерзавка? – голос мачехи я расслышала куда как раньше, чем она в сарай-то вошла. – На ней как на собаке все заживает!
И верно то, боли я больше не ощущала, даже наоборот… Энергия переполняла… Я попыталась пошевелиться и… Шлёпнулась… Руки и ноги словно и не моими были. Совсем не моими! Я зажмурилась, надеясь, что мне все привиделось… не могло такого быть. Никак не могло, чтоб руки человеческие вдруг звериными стали!