— Я говорю, что стервятники чувствуют поживу! Скоро они её обязательно получат! Да-да… они получат свежее мясо, и к нашему счастью в качестве угощения для всех окрестных пернатых хищников сегодня выступим не мы. Сегодня не мы… — майор сделал ударение на последнее слово, — а вот завтра… — Майор снял фуражку, вытер чуть вспотевший лоб платком и снова нацепил свой головной убор на место. — Завтра всё может измениться…
— Вы имеете ввиду, что русские на нас наступают?
Майор скривил губы и тяжело вздохнул. Обер-лейтенант, покашляв в кулак, решил не усугублять, быстренько сменил тему:
— Прикажете начинать, херр-майор?
— Начинайте! Пора кончать с этим, у нас осталось не так уж и много времени!
Обер-лейтенант что-то крикнул румынскому капралу на немецком. Тот, тут же перевёл команду на свой язык и четверо стоящих возле грузовика солдат, запрыгнули в кузов и выволокли оттуда трёх окровавленных и обессиленных мужчин и худощавую девушку в разодранном платье. Пленных оттащили к оврагу и выстроили в ряд. Несчастные еле стояли на ногах и дрожали от холода.
Самому старшему из приговорённых было не больше тридцати. Он был высок, бледен, его глаза горели праведным гневом. Второй, с разбитым до крови лицом, был немного моложе и тоже не выглядел испуганным. Третий, почти мальчишка, белобрысый и конопатый выглядел безучастным и то и дело моргал глазами. Девушка стояла, расправив плечи, гневно взирала на своих палачей и напевала себе под нос какую-то песню. Румынские вояки отошли в сторону. Седовласый майор пересчитал по пальцам стрелков, назначенных в качестве расстрельной команды, и снова нахмурил брови:
— Один, два, три, четыре, пять... Чёрт возьми! О чём вы только думали? Ральф!!! — рявкнул на обер-лейтенанта майор, тот встрепенулся.
— Что не так?
— Их только семеро, а значит, нужен ещё один! Я хочу, чтобы этих красных свиней расстреливали как минимум восемь человек. Пусть их капрал встанет в строй и возьмёт винтовку!
Обер-лейтенант улыбнулся:
— Кто же тогда даст команду «Огонь»?
Майор тихо выругался.
— Ты, Ральф! Кто же ещё?
Обер-лейтенант поменялся в лице, сглотнул и нервно закусил губу.
— Может лучше мы поручим это кому-нибудь из наших?
Он кивнул в сторону четырёх сидевших в мотоциклах немецких солдат. Те, стоявшие по разным сторонам и не спускавшие рук с установленных в колясках мотоциклов пулемётов внимательно следили за тем, что творится вокруг, явно нервничали и не проронили до сих пор ни слова.
— Ты с ума сошёл, Ральф! Наши ребята должны заниматься своим делом, то есть прикрывать нас. Тут полно горных троп, которые местные знают как свои пять пальцев! А друзья этих подпольщиков, — майор указал на стоявших вдоль оврага пленников, — наверняка жаждут освободить своих и пустить нам кровь. Не будь таким чистоплюем, Ральф, или ты не желаешь посчитаться с этим отребьем за едва не взорванный ими мост.
Обер-лейтенант потупился и процедил сквозь зубы:
— Я солдат, и я не хотел бы участвовать в расстреле безоружных, тем более, что среди них есть женщина!
Майор сжал зубы и процедил:
— Слюнтяй!!! Вот из-за таких, как ты, мы и остановились под Москвой! Застряли под Сталинградом и теперь ещё терпим поражение и здесь на Кавказе! Я всегда был добр к тебе, так как мы были дружны с твоим отцом! Но теперь я не стану миндальничать. Немедленно займи место капрала и отдай приказ…
— Простите, херр-майор! Позвольте мне занять место недостающего солдата и привести в исполнение приговор! — спиной майора послышалась русская речь, обер-лейтенант и майор обернулись.
Пока шёл спор, из легковушки вышел сгорбленный седовласый старик, облачённый в ватник и шапку-кубанку. Он стоял, чуть согнувшись, и злобно косился на выстроенных возле оврага пленников.
— Что хочет этот русский? — сухо спросил майор на немецком.
Обер-лейтенант на ломанном русском уточнил:
— Ты хочешь участвовать в расстреле?
Мужчина в кубанке кивнул, шагнул к обер-лейтенанту и что-то шепнул ему в ухо.
— Я долго буду ждать? Что хочет этот русский? Как там его? Я забыл его имя, — процедил майор. — Зачем ты вообще приволок его сюда, Ральф?
— Его зовут Демьян Ме́дник! Как вы знаете, именно благодаря нему мы смогли предотвратить взрыв стратегически важного моста и поймать этих подпольщиков. Медник ненавидит коммунистов и изначально попросил не лишать его удовольствия лицезреть, как эти красные будут умирать. Более того, Медник готов принять участие в казни этих подпольщиков и просит разрешить ему занять место в строю.