— Муж и жена? — уточнил слегка разочарованный Зверев.
— Муж и жена, — подтвердила первая старушка.
Зверев закашлялся и уточнил:
— Этот Прохор… Он шёл как-то странно? Он ведь… — Зверев выждал. — Это то, что я подумал? Верно?
Обе старушки закивали и ответили буквально в один голос:
— Вы не ошиблись? Прохор прекрасный саксофонист, и он действительно слепой…
***
У стойки администратора Зверев задержался недолго. Сидевшая за стойкой полноватая женщина средних лет со смешной причёской и с огромными роговыми очками на носу довольно проворно оформила необходимые бумаги и вручила гостю ключи. Тут-то Зверева снова постигло разочарование.
— Ваш сосед сегодня утром уехал с группой на Домбай, будет только к вечеру, так что если устали с дороги вполне можете принять душ и поспать, — сообщила очкастая администраторша.
Брови Зверева сдвинулись.
— А что… одноместных разве номеров нет?
— Есть, но они все заняты! — женщина развела руками. — Сама не понимаю, откуда столько отдыхающих под самые праздники.
— Да уж! Нормальные люди привыкли, насколько я знаю, встречать Новый Год в кругу семьи, а тут всех почему-то потянуло в горы!
— Не всех, — Зверев чертыхнулся сквозь зубы. — Лично я в горы вряд ли соберусь. Знал бы я, что тут будет такое, ни в жизнь сюда не поехал.
— Что-что… простите?
— Ничего!
Павел Васильевич махнул рукой и двинулся в сторону лестницы, мысленно матеря управленческого начмеда Карена Робертовича Аганесяна, который надоумил Зверева выбрать именно этот санаторий и поспособствовал в получении путёвки.
— А если не в горы, чего же вы не остались с семьёй? — крикнула администраторша вслед уходящему гостю.
— Нет у меня семьи, и никогда не было! Моя семья — это моя работа!
Зверев поднялся на второй этаж и, открыв дверь, вошёл в свой номер. Две кровати у стен, шифоньер, круглый застеленный цветастой скатертью стол, две прикроватные тумбочки и ковровая дорожка в прихожей. Номер был довольно просторным, и Зверев, постав у входа чемодан, тут же прошёл в помещение и быстро осмотрелся. На подоконнике стояли две бутылки «Зубровки» и хозяйственная сумка, от которой пахло чесноком и чем-то мочёным. Если не считать сложенные у окна запасы, помещение было убрано, наличие душа в номере тоже окажется не лишним. Зверев разобрал вещи, принял душ и согласно рекомендации очкастой администраторши улёгся в кровать и уснул.
***
Он проснулся оттого, что кто-то тронул его за плечо. Зверев вздрогнул и сел на кровати. Напротив него стоял невысокий чуть полноватый мужчина лет шестидесяти пяти в белой футболке и трикотажном спортивном костюме «Динамо». Лоснящуюся лысину новоявленного «динамовца» дополняли обрамляющие её седые воло́сики, крупный с горбинкой нос и довольно узкие бледно-голубые глазёнки. На шее у мужчины висело махровое полотенце, в руках он сжимал новенький малоформатный фотоаппарат «Зоркий».
— Як же я рад, что тебя, сынку, наконец-то ко мне прислали. Я здесь уже вторые сутки, на носу Новый год, а мне тут даже выпить не с кем. А тут на тебе, какого соседа мне Бог послал, — похоже искренне радуясь, заявил динамовец.
— Меня никто не присылал, я сам приехал, — огрызнулся Зверев, который в том числе не был приучен к тому, что бы его называли сынком. Павел Васильевич поднялся, подошёл к стулу и принялся натягивать на себя штаны и рубашку. Он ещё раз оценивающе посмотрел на своего нового знакомого. С виду трудяга… а если быть точнее хлебороб или механизатор. Вот только руки уж больно холёные, может агроном… или сельский учитель.
— Прислали ли, сам ли приехал… да какая уж тапе́рь разница? Давай уже по стопочке, а то я один пить не приучен, — продолжил тем временем динамовец, указывая на стоявшую на подоконнике «Зубровку».
— Да уж, от выпивки я бы не отказался…
— Вот и до́бре!
Отметив особый говоро́к собеседника, Зверев довольно грубо уточнил: