Лидия медленно кивнула. В этот момент она поняла: мечта о сцене — это не только боль и труд, но ещё и испытание на выживание.
Писк
Андрей сразу же кивнул, доставая из кармана ключи на ходу:
— Погнали.
Мы выбежали из гаража и направились к его старенькому «Форду». Машина держалась на честном слове и изоленте, и, судя по тому, как Андрей хлопнул по капоту, он тоже в этом не сомневался.
— Надеюсь, доедем без приключений, — пробормотал он, заводя двигатель.
Я смотрел в окно, пока машина выруливала с территории гаражей. Мысли гудели в голове, каждая секунда тянулась, как жвачка, прилипшая к подошве.
— Что случилось-то? — спросил Андрей, переключая передачу.
— Не знаю. Просто сказали, что она в больнице.
— Она жаловалась на что-то?
— Нет… То есть… Честно? Мы не особо говорили об этом.
Андрей бросил на меня короткий взгляд, но ничего не сказал.
— Держись, — тихо выдохнул он. — Доедем быстро.
Я кивнул и сжал кулаки. Сейчас не время думать о том, что я давно должен был поинтересоваться её здоровьем. Сейчас главное — успеть.
Андрей вырулил на дорогу, и старая машина вздрогнула на выбоине. Я сидел, уставившись в окно, наблюдая, как размытые огни фонарей скользят по стеклу. Город жил своей привычной жизнью: где-то сворачивали уличные ларьки, люди выходили из магазинов с тяжёлыми пакетами, такси мерцали зелёными лампочками. Всё это казалось далёким, как кадры из фильма, который мне сейчас не до конца понятен.
Андрей вёл молча, сосредоточенно глядя на дорогу. Только магнитола тихо шипела, проигрывая старую кассету.
На одном из перекрёстков он резко ударил по тормозам. Какой-то дедок неспешно пересекал улицу на красный, будто времени у него впереди было больше, чем у нас.
— Да ё-моё… — пробормотал Андрей, но тут же махнул рукой, снова нажимая на газ.
Я ничего не сказал. Весь путь казался мне каким-то вязким. Машина неслась, но мне казалось, что мы едем слишком медленно.
Когда показалась нужная улица, Андрей сбросил скорость и свернул к больнице.
— Приехали, — сказал он, но я уже вышел из машины, хлопнув дверью, и быстрым шагом направился ко входу.
В больнице пахло антисептиком и чем-то кислым. Я направился к регистратуре, но уже с первых шагов понял, что быстро ничего не решится.
За стойкой сидела женщина средних лет с выражением лица, будто её насильно приковали к этому месту. Она лениво перебирала какие-то бумаги, даже не глядя на подошедших людей.
— Фамилия? — спросила она, не поднимая глаз.
— Белина. Её привезли недавно, — я постарался говорить спокойно, но голос предательски дрогнул.
Женщина неторопливо перевела взгляд на монитор, затем медленно начала печатать, словно каждая клавиша требовала от неё героических усилий.
— Её положили в… — Она сделала паузу, как будто пыталась вспомнить алфавит. — Сейчас…
Я сжал кулаки. Время тянулось мучительно долго.
— Можно быстрее? — не выдержал я.
Она недовольно посмотрела на меня поверх очков.
— Молодой человек, я работаю. Не мешайте.
Занавес. Передо мной — типичный представитель бюрократического ада. В её мире никто никуда не спешит, а лишняя просьба — личное оскорбление.
— Она в кардиологии, второй этаж, палата двадцать три, — наконец-то выдала она, протягивая мне листок.
Я выхватил бумажку и поспешил к лестнице, чувствуя, как сердце грохочет где-то в горле.
Лестничный пролёт кажется бесконечным. Запах больницы — резкий, удушающий коктейль хлорки, лекарств и чего-то кислого — въедается в нос. Я иду быстрым шагом, но внутри будто проваливаюсь в замедленную съёмку.
Перед дверью палаты меня встречает врач — уставший, в очках, с блокнотом. Оценивает меня взглядом, будто уже знает, что я скажу.
— Вы сын? — спрашивает он без лишних предисловий.
Я киваю.
— У вашей матери инсульт. Состояние тяжёлое, но стабильное. Речь нарушена, координация тоже. Мы наблюдаем, но процесс восстановления будет долгим.
Где-то внутри у меня что-то сжимается.
— Она… Она будет говорить?
Врач делает паузу.
— Пока сложно сказать. Это зависит от многих факторов: объёма поражения, скорости реабилитации… Главное сейчас — лечение. А оно будет… — он чуть замешкался, будто подбирая слово, — долгим.
Я всё понимаю. «Долгим» значит «дорогим».