— Я могу её увидеть?
Врач вздыхает, как будто я задал неуместный вопрос.
— Она отдыхает, но можно ненадолго. Только не тревожьте её.
Я киваю, но не двигаюсь с места. Через полуприкрытую дверь вижу угол кровати, прикроватную тумбочку, стакан с трубочкой.
Перед палатой на лавочке сидит пожилая женщина, глядя в пол, рядом — её дочь, молодая, но уже с потухшими глазами.
— Всё будет хорошо, — тихо говорит дочь, но в её голосе нет уверенности.
Я делаю шаг к двери.
Захожу в палату, и меня сразу окутывает удушающий запах стерильности. Здесь тихо, только ровный писк приборов заполняет пространство. На койке лежит мама. Бледная, осунувшаяся, с проводами, которые связывают её с капельницей и мониторами. Правая рука неподвижна, левая едва заметно дрожит. Глаза открыты, но смотрят в пустоту.
Я медленно подхожу и сажусь рядом.
— Мам… — голос звучит хрипло, будто не мой.
Она с трудом поворачивает голову в мою сторону. Её взгляд задерживается на мне всего на секунду, а потом снова уходит в никуда.
— Ты слышишь меня? — спрашиваю, надеясь хоть на какой-то знак.
Губы дрожат, но звука нет. Только слабое движение пальцев на левой руке.
— Врачи говорят, что тебе нужно будет долго восстанавливаться… Но мы справимся, да?
Я пытаюсь улыбнуться, но выходит криво.
Тишина. Только размеренный писк мониторов.
Она моргает. Может, это её способ сказать мне «да».
Смотрю на её руку — лёгкий рывок пальцев. Мне хочется верить, что это не просто спазм, а ответ. Или надежда.
Я сижу рядом, слушая писк аппаратов и глядя на маму, которая кажется совсем маленькой среди этих белых простыней и пластиковых трубок. В голове пульсирует один вопрос: где взять деньги?
Откладывать нечего, вариантов мало. Придётся писать. Писать много. И неважно, о чём. Эти паршивые проплаченные рецензии, которые я всегда ненавидел, теперь становятся единственной возможностью.
Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Какой, чёрт возьми, выбор у меня ещё есть?
Выхожу из палаты, прикрывая за собой дверь, и в коридоре замечаю женщину в больничной пижаме. Она сидит на лавке у окна, склонив голову набок, и задумчиво смотрит в пустоту.
Тихая, почти невесомая, как последние ноты старой пластинки, которую уже не раз проигрывали до конца. Она дрожит, вот-вот оборвётся, но всё ещё цепляется за воздух, за пространство, за саму жизнь. Немного фальшивая, но всё же мелодия.
Я задерживаюсь, ловлю себя на том, что вслушиваюсь, но тут женщина переводит на меня взгляд. Я отворачиваюсь и иду дальше.
Набираю номер начальника, прислонившись к холодной стене больничного коридора. Телефон гудит пару секунд, и вот уже слышится голос — на удивление, довольный, будто он заранее знал, зачем я звоню.
— Слушаю.
— Рецензия для Фогеля будет готова. И… мне нужно будет написать ещё много рецензий. Чем больше, тем лучше, — говорю я, стараясь не выдать в голосе напряжение.
На том конце провода повисает короткая пауза, а потом слышится смешок:
— Ну, наконец-то, ты понял, где деньги лежат! Конечно, найдём тебе работу. Но что случилось?
Я сглатываю, смотрю на облупленную краску на стене и глубоко вдыхаю.
— Личные обстоятельства, — отвечаю сухо.
— Понятно. Ну, если срочно нужны деньги, могу подкинуть заказы даже на выходные. Без отдыха выдержишь?
— Да, — киваю, хоть он этого и не видит.
— Тогда жду тебя завтра.
Я сбрасываю звонок, опускаю телефон в карман и выдыхаю. Завтра будет новый день.
Пальто
Снаружи здание балетной школы казалось величественным и одновременно строгим. Высокие арочные окна отражали последние лучи солнца, а тёмные кованые ворота, украшенные узорами, словно охраняли секреты, спрятанные внутри. На фасаде виднелась табличка с названием. Возле входа стояли родители, ожидавшие своих детей, и несколько младших учениц, натягивающих на ходу тёплые кофты поверх тонких купальников.
Из дверей выбежали две фигуры — Лидия и Карина. Лидия небрежно закинула сумку на плечо, а Карина, поправляя длинный шарф, шагала рядом, энергично размахивая руками.
— Ну, как тебе сегодня? — спросила Карина, заглядывая в лицо Лидии.
— Нормально, — ответила та, глядя в сторону. — Опять указывали на осанку. Ну и репетиция сложная.
— Ну, у тебя-то всегда всё нормально, — фыркнула Карина. — А вот я сегодня чуть не сломалась на этом па-де-де.
Лидия усмехнулась.
— Ничего, завтра получится.
Карина вдруг толкнула её локтем в бок.
— Кстати, а что за парень всё время возле тебя крутится? Ты не заметила? Я уже три дня его вижу. Стоит у ворот, потом вроде как случайно уходит, когда ты выходишь.