— Именно, — подмигнул он. — Только не забудь, что ты теперь басист, а не критик. После концерта я сам напишу на тебя рецензию.
Я закатил глаза. Впереди было первое за долгое время выступление — и, несмотря на усталость, внутри что-то приятно зашевелилось. Может, всё не так уж и плохо?
Незнакомка
Бросил взгляд на часы — стрелки подбирались к полуночи.
— Ладно, пора валить, — сказал я, вставая и разминая затёкшую спину.
— Не забудь завтра прийти пораньше, — напомнил Андрей, лениво перебирая струны гитары.
— Да помню я, — отмахнулся я, направляясь к выходу.
Ночь встречала прохладой, а в голове вертелись отрывки мелодий — своих и чужих.
Я вдохнул прохладный ночной воздух и, вместо того чтобы ловить транспорт, решил пройтись пешком. После долгого дня хотелось размяться.
Улица была почти пустынной — лишь редкие прохожие да одинокие машины с фарами, прорезающими темноту. Лёгкий ветер шевелил листья, а где-то вдалеке пел пьяный голос, выворачивая душу какой-то старой песней.
Минут через десять шаг стал ровнее, мысли упорядочились. Завтра выступление. Бред. Как я вообще на это подписался?
Проходя мимо своей школы, я невольно замедлил шаг. Здание выглядело почти так же, как в те годы — облупленные стены, заросший кустами двор. Только вывеска новая да забор выше.
На секунду в голове всплыл звук школьного звонка, приглушённый гул коридоров, шорох страниц учебников, а затем чей-то смех. Однажды, перед выпускным, мы с друзьями забрались на крышу, чтобы встретить рассвет. Как спорили, кем станем через десять лет.
Кто-то уехал, кто-то женился, кто-то просто растворился в толпе. А я вот пишу рецензии и учусь играть на басу за деньги.
Странное чувство — не тоска, не ностальгия. Просто лёгкое напоминание о том, каким я был.
Я вспомнил её голос — мягкий, чуть уставший, но полный какой-то тёплой заботы. Учительница музыки всегда говорила, что у меня есть слух, но не хватало дисциплины. «Ты можешь стать кем угодно, но музыку ты не бросишь», — говорила она, играя на старом рояле.
Её руки скользили по клавишам так легко, что казалось, будто инструмент сам ведёт её. Фортепиано звучало нежно, почти как шёпот — таким я её и запомнил. В ней не было строгости, только понимание и терпение.
Интересно, жива ли она? И если да, то, узнав о моём нынешнем занятии, разочаровалась бы или просто улыбнулась, как тогда?
Я двинулся дальше, погружённый в свои мысли, но взгляд всё равно выхватывал прохожих, словно случайные ноты в импровизации.
Пожилой мужчина с тростью — медленный, размеренный вальс, в котором каждая пауза будто наполнена воспоминаниями. Молодая пара, спешащая в обнимку, — лёгкая и беззаботная мелодия на гитаре, будто из старой французской песни.
Громкий подростковый смех разорвал вечернюю тишину, как резкий аккорд на электрогитаре. За ними шла женщина в строгом костюме, стуча каблуками по асфальту — чёткий, отрывистый ритм, будто метроном.
Я уже собирался свернуть на свою улицу, когда сквозь городской шум вдруг прорвался тихий, сдавленный женский плач.
Во дворе, чуть в стороне от фонаря, на старой деревянной скамейке сидела девушка. Её плечи мелко подрагивали, а длинные волосы скрывали лицо. Она сидела неподвижно, словно старалась слиться с тенью деревьев.
Я замедлил шаг. На секунду мелькнула мысль просто пройти мимо, ведь люди плачут по разным причинам, и не всем нужна помощь. Но что-то в её сгорбленной фигуре зацепило меня.
Остановился в нескольких шагах.
— Эй… у тебя всё в порядке? — спросил я, понимая, насколько глупо это звучит.
Девушка вскинула голову. Глаза покрасневшие, на щеках разводы от слёз. Она смерила меня взглядом — холодным, раздражённым.
— А тебе-то какое дело? — её голос звучал колко, даже с вызовом.
Я усмехнулся.
— Ну, если ты предпочитаешь рыдать в одиночестве под светом фонаря — не смею мешать, — я сделал вид, что собираюсь уходить, но задержался на месте.
— Вот и не мешай, — отрезала она, но в голосе не было уверенности.
— Просто подумал, может, лучше выплеснуть всё на случайного прохожего? Он ведь не будет судить, — сказал я, глядя на неё в ожидании.
Она тихо фыркнула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.
— Ты явно переоцениваешь способности случайных прохожих.
Я пожал плечами и уселся на край скамейки, оставив между нами приличное расстояние.
— Ну, раз так, давай проверим, — сказал я. — Однажды один мой знакомый шёл поздно вечером по улице. Настроение у него было — ниже плинтуса, день не задался. Вдобавок лил дождь, как в дешёвом кино про неудачников. И вот он видит — на автобусной остановке сидит парень, мокрый насквозь, явно подавленный.