Лидия медленно подняла глаза и взглядом прошлась по членам жюри. Их лица были каменными, без тени эмоций — словно они уже давно научились не показывать разочарования. Затем она повернулась к зрительским рядам. Зал был полон, но для неё он казался бесконечно чужим. Кто-то сжал губы, кто-то отвёл глаза, а кто-то сочувственно смотрел на неё, как на упавшую птицу, что пыталась взлететь, но не справилась с ветром.
Лидия замерла на полу, не ощущая ни боли, ни времени. В голове пронеслись две мысли: убежать прочь, спрятаться за кулисами, забыть этот день как страшный сон… или… подняться, как будто ничего и не было, как будто это был не позор, а часть танца, неожиданный штрих импровизации. Сердце бешено стучало в груди, а в горле встал ком. Она чувствовала, что выбор, который она сделает в эти секунды, останется с ней навсегда.
Она решилась.
Медленно сжав кулаки и не отводя взгляда от зала, будто пыталась заткнуть этим взглядом шум чужих мыслей и шёпотов. Но стоило ей сделать первый шаг — резкая, жгучая боль пронзила ногу. Лидия пошатнулась, едва удержав равновесие. Губы сами собой сжались, чтобы не вскрикнуть. Она больше не могла танцевать. Не физически — морально. Всё внутри сжалось в комок, который невозможно было разжать.
Из зала, после короткой паузы, наполненной напряжением, как перед раскатом грома, раздался чей-то испуганный крик:
— Доктора! Быстро, сюда!
Гул пробежал по рядам, кто-то привстал, кто-то повернулся к выходу, а кто-то продолжал смотреть на сцену, словно надеясь, что это часть выступления, что девочка вот-вот встанет и продолжит, как в кино. Но Лидия больше не двигалась. Только дыхание — короткое, прерывистое, как у пойманной птицы.
Карина было рванула со своего места, но чья-то рука легла на её плечо, удерживая. Она обернулась — одна из старших девочек смотрела на неё с напряжённым выражением лица.
— Не надо, — прошептала она. — Это не наше дело. Ты и так сегодня сделала много.
Карина застыла, растерянная, не понимая, как можно остаться сидеть, когда её подруга лежит на сцене. Но в зале уже появились взрослые — кто-то из преподавателей, за ними с медицинской сумкой в руках спешила медсестра. Карина сжала ладони в кулаки, пытаясь удержать слёзы, и не отводила взгляда от сцены, где Лидия, совсем одна, боролась не только с болью, но и с крахом своей мечты.
----
Прошло несколько дней, но в балетной школе тень того выступления всё ещё витала в воздухе. Шепотки, сдержанные смешки и хищные взгляды за спиной стали частью фона, будто кто-то забыл выключить радиопомехи. Везде — в коридорах, в раздевалке, даже в очереди за водой — имя Лидии всплывало слишком часто и не с той интонацией, к которой она привыкла.
Карина шла по коридору, когда к ней подошла одна из девушек из старшей группы — с безукоризненно завязанным пучком и вечной полуулыбкой, за которой обычно скрывалась язвительность.
— Слушай, — произнесла она, делая вид, что просто интересуется, — а Лидия всегда была такой… ну, неуклюжей? Или это у неё что-то новое?
Карина остановилась и медленно повернулась к ней.
— Нет, — сказала она твёрдо. — Лидия всегда была одной из лучших. Просто… бывает. Любая из нас могла оступиться.
— Ну конечно, — кивнула та, но в голосе прозвучала фальшь. — Просто жалко, знаешь. Такой момент — и такое падение.
Карина ничего не ответила, просто отвернулась и пошла дальше. В груди жгло. Не столько от злости, сколько от бессилия. Она знала, что Лидия сейчас не в зале, не у станка, не с ними, — и именно это разрывало пространство, как трещина в зеркале.
------
Карина всего один раз бывала у Лидии дома — тогда, после их первого совместного экзамена, они праздновали удачное выступление мороженым и бесконечными разговорами о будущем. Дом Лидии показался ей тёплым, хотя и немного грустным. Мама Лидии была вежлива, но словно отсутствовала где-то в своих мыслях, а сама Лидия тогда старалась это не замечать, заливая паузы смехом и музыкальными историями.
Сегодня всё было иначе. Карина не планировала визит, не обдумывала слова, не готовила ничего утешительного — просто почувствовала, что должна пойти. Как будто между ними что-то натянулось невидимым канатом, и оставалось только дойти до конца этой нити. Она понимала: если не сделает это сейчас, потом будет поздно. Не потому, что Лидия исчезнет, а потому, что расстояние между ними может стать непреодолимым.
И вот Карина уже стояла у старой двери с облупившейся краской, сжав в кармане кулак. Её сердце стучало громче, чем шаги в подъезде. Она глубоко вдохнула, подняла руку и постучала.