— Что я могу сделать для тебя?
Лидия немного помолчала, её взгляд был куда-то устремлён, словно она пыталась понять, как правильно ответить. Через несколько секунд она резко произнесла:
— Откажись от результатов экзамена.
В комнате сразу же воцарилось тягостное молчание. Карина была ошарашена.
— Ты что? — она даже не сразу поняла, что Лидия имеет в виду. — Как… ты серьёзно?
Лидия продолжала смотреть в окно, не встречая взгляда подруги. Она говорила тихо, но её слова звучали решительно, как никогда.
— Да, — сказала она, а её голос звучал как нечто глубокое и решительное. — Я хочу, чтобы ты отказалась от результатов экзамена. Не важно, что скажет школа. Не важно, что скажут все остальные. Ты не должна становиться частью этого. Ты заслуживаешь чего-то большего, чем эта система, чем эти ожидания. Ты заслуживаешь быть счастливой.
Карина молча взглянула на подругу, ощущая, как её слова врезаются в неё, как холодный укол. Лидия была в раздумьях, сражаясь с тем, что она пережила.
Карина медленно поднялась с места. Её движения были словно сквозь вату — медленные, неуверенные, будто она только что вышла из ледяной воды и не знала, куда идти. Она кивнула Лидии на прощание, но та не обернулась — всё ещё смотрела в окно.
В прихожей Карина еле слышно поблагодарила мать Лидии за пирог и, не дожидаясь ответа, вышла на улицу. Воздух был тёплый, но ей стало зябко. Она прошла несколько шагов вдоль двора, не замечая ни прохожих, ни окон, в которых уже зажглись огоньки.
Возле старой лавочки, укрытой в тени деревьев, она остановилась. Присела, опустила голову и уткнулась лицом в ладони. Плечи едва заметно дрожали. Она не всхлипывала — просто тихо, беззвучно плакала, позволяя чувствам наконец выбраться наружу.
Слёзы капали на ткань юбки, оставляя тёмные пятна. В голове звучали те слова — тяжёлые, колючие, полные боли. Карина не знала, что делать. Но она знала одно: это был не просто экзамен. Это было начало чего-то, что изменит их обеих.
"Сеньор"
Автобус тряхнуло на повороте, и я едва не выронил чехол с бас-гитарой. Люди вокруг, как обычно, сидели молча или уткнувшись в экраны — стандартная тишина перед ночной жизнью города. А у меня внутри всё гудело от воспоминаний.
Она сидела на той же скамейке, уже не плакала, просто молчала, иногда бросая короткие взгляды в мою сторону. Мы тогда говорили о ерунде — о погоде, музыке, детстве, будто знакомы тысячу лет. Я не узнал её мелодию с первого взгляда. Но когда она выпрямилась и сказала: «Спасибо, что остался», я услышал её — тихий, немного надломленный вальс. Как старое пианино в школьном спортзале, у которого сломана одна клавиша, но оно всё равно пытается сыграть свою любимую мелодию.
Я вспомнил, как проводил её до дома, ну или до подъезда, если быть точным. Мы не обменялись ни номерами, ни обещаниями. Только взгляд напоследок и её: «Ты не похож на остальных». Интересно, что она имела в виду?
Автобус резко остановился — конечная. Я вышел и вдохнул прохладный воздух. Клуб должен быть где-то за углом, как написал Андрей. Время проверить, не разучился ли я держать ритм.
У входа в клуб толпились курящие люди, кто-то смеялся, кто-то спорил. Возле двери стоял охранник с внушительным подбородком и взглядом, говорящим, что он точно видел вещи пострашнее плохой музыки. Я подошёл ближе, переставляя бас в другой руке.
— Привет. Я сегодня с группой «Сеньор», выступаем, — сказал я, стараясь звучать уверенно.
Охранник медленно посмотрел на меня сверху вниз, потом на футляр в руке, потом снова на меня.
— Докажи, что не фанат, — пробурчал он с едва заметной усмешкой, но уже отступил в сторону и распахнул дверь.
Я кивнул, как будто только что сдал экзамен, и шагнул внутрь клуба, где воздух был пропитан звуками настраиваемых гитар и стойким запахом вчерашней вечеринки.
Я прошёл в полумрак клуба, где неоновый свет мерцал на стойке бара, и направился к бармену — парню в чёрной майке с рукавами, обнажающими татуировки в виде нотных строк.
— Привет, не подскажешь, где музыканты собираются? Я сегодня с «Сеньором» играю.
Бармен, не отрываясь от стакана, который вытирал уже, кажется, вечность, кивнул в сторону коридора за колонной:
— В гримёрке, прямо по коридору и налево. Только дверью не хлопай, они там все психованные.
— Понял, спасибо, — кивнул я и пошёл, стараясь не выглядеть так, будто впервые в жизни попал в закулисье. Хотя, по сути, так оно и было.
Быстрым шагом я прошёл по коридору, петляя между какими-то кейсами, проводами и запахом пыли с потом, и добрался до нужной двери. Она была приоткрыта, и едва я подошёл ближе, как сразу узнал голос Андрея — он что-то с жаром объяснял барабанщику: