— Надо будет сдать эту рецензию, — сказал я, переведя взгляд на него, пытаясь вернуть себя в реальность
Рельсы и шпалы
Я открыл дверь в квартиру, и меня, как обычно, встретила тишина. Ни шороха, ни звука — только лёгкое эхо шагов по коридору и скрип дверного замка, будто напоминающий о том, что я снова один. Впрочем, тишина здесь стала привычной. Она давно перестала быть зловещей или гнетущей — просто фоновый шум моей повседневности.
Я поставил сумку у стены, сбросил куртку на вешалку и на секунду задержался, прислушиваясь. Нет, никого. Ни шума телевизора, ни запаха еды с кухни, ни привычных маминых шагов. Только я и квартира, которая всё больше напоминала холст без краски.
Пожалуй, включу свет и попробую что-то приготовить.
Я закончил свои несложные дела по дому — собрал кое-что с пола, проверил, не протухло ли молоко в холодильнике, и на автомате протёр стол. Всё это делалось не из желания поддерживать порядок, а скорее, чтобы не сидеть в тишине без дела.
Потом налил себе кружку чего-то тёплого — чая или кофе, сам не помню — и подошёл к компьютеру. Включил. Монитор загорелся привычным светом, приветствуя старого друга.
Сел, надел на ухо наушник — один, как всегда, а второй оставил миру, чтобы вдруг не пропустить что-то важное… хотя важное давно уже не звонило.
Открыл папку с незавершёнными рецензиями. Экран мигнул. Работа ждала.
Осознав, что ничего прекрасного сегодня из меня не выйдет — ни строчки, ни мысли, ни вдохновения — я откинулся на спинку стула и с тихим вздохом свернул текстовый файл. Мигающий курсор больше не вызывал чувства долга, только лёгкую усталость.
Открыл вкладку с блогом. Статистика встречает меня, как старый знакомый с неизменным вопросом: «Ты где пропадал?» Комментарии, лайки, пара новых подписчиков. Один из них с ником vynil_soul87 оставил длинное сообщение о старом альбоме «The National». Даже захотелось поблагодарить.
Я пролистал вниз — новые посты, чужие рецензии, свежие плейлисты и обрывки мыслей других меломанов. Всё это будто гудело в одном такте, как улей, полный звуков и голосов.
Мне стало чуть легче. Хоть немного.
Под гнётом хвалебных рецензий, штампованных ради гонораров, я давно не писал ничего по-настоящему своего. Ни одной строчки, в которой было бы больше меня, чем формулировок для клиента. Всё — по заказу, по плану, под настроение других.
Сегодняшний вечер, как ни странно, был идеален для одного — честности. Я закрыл вкладку с блогом, открыл чистую страницу, будто заново вдохнув, и написал сверху:
«Необязательная рецензия. Просто мысли»
Не для рейтинга, не для редактора, не для подписчиков. Только для того, чтобы хоть немного напомнить себе, зачем я вообще начал это всё.
--------
Утро выдалось пасмурным, но тёплым. Я закрыл за собой дверь подъезда и почти машинально кивнул дяде Гене, который, как всегда, сидел на своей лавочке с кружкой чая и газетой. Он ответил коротким «Здоров», будто мы виделись вчера, хотя точно не пересекались пару дней.
Я поправил наушник, закинул сумку на плечо и двинулся в сторону редакции. Впереди был очередной день, но внутри я чувствовал, что сегодня он может быть чуть-чуть другим.
Асфальт под ногами был мокрым, словно город ночью плакал. Я шёл, переступая через лужи, точно по нотам, выискивая самый чёткий ритм. Каблук, носок, каблук — не симфония, конечно, но что-то в этом было… живое. Лужи отражали небо, как старые винилы — отражение меланхолии.
Зайдя в редакцию, я едва не споткнулся о ведро, стоящее прямо посреди коридора. В него с ленивым упрямством стекала вода — тонкой, но упрямой струйкой с потолка. Где-то наверху, за слоями бетона и старой краски, крыша не выдержала ночного дождя.
Я остановился, уставился на это ведро, будто оно собирало в себя не только воду, но и весь накопившийся абсурд последних дней. Плеск капель звучал как отсчёт: кап… кап… кап… доброе утро, редакция.
Все отделы уже гудели своей суетой: кто-то набирал текст с громким стуком по клавишам, кто-то спорил у кулера, перебрасываясь фразами сквозь шум вентилятора. Пахло кофе и свежей типографской бумагой.
Я лишь кивнул паре знакомых лиц и молча прошёл к своему рабочему месту. Стопка дисков всё так же хранила молчание, ожидая приговора, и я, не теряя времени, уселся за стол, последовав примеру всех вокруг — работа сама себя не сделает.
На работе было только одно, что могло всерьёз испортить мне настроение — вызов к начальнику. Эти «беседы» никогда не заканчивались ничем хорошим. Либо он наваливал ворох новых заданий, как будто я ксерокс с душой, либо начинал читать нотации так, будто я школьный хулиган, попавшийся с сигаретой за спортзалом. Иногда он даже не поднимал глаз от бумаги, просто бубнил себе под нос — но даже от этого становилось неловко, словно в чём-то действительно провинился.