Или, может, она просто устала. От одиночества. От жизни, которая обещала одно, а дала совсем другое. От того, что у неё никогда не было времени подумать о себе — только о том, как прожить ещё один день.
-------
Поужинав, я убираю за собой тарелку, наливаю чай и прохожу в комнату. Компьютер включается с привычным гулом, и вместо рабочих файлов я открываю свой блог.
Новых комментариев немного, но парочка всё же есть. Кто-то согласен со мной, кто-то снова обвиняет в снобизме. Классика.
Пальцы зависают над клавиатурой. Писать рецензию не хочется, но пару мыслей записать стоит. Может, просто поделиться настроением? Или написать что-то, что заставит читателей задуматься?
Мои подписчики — это странная, разношёрстная толпа. Кто-то приходит за новыми именами в плейлист, кто-то — чтобы поспорить, а кто-то просто читает молча, оставляя после себя только цифру в статистике просмотров.
Есть те, кто пишет длинные, обстоятельные комментарии, словно пишут диссертацию. Немногие ограничиваются коротким «ерунда» или «шедевр». Некоторые, кажется, подписаны на меня только для того, чтобы регулярно злиться на мои вкусы.
Но все они, какими бы разными ни были, объединены одним — их волнует музыка. Пусть даже они её по-разному слышат.
Я пролистываю комментарии, выхватывая взглядом самые любопытные.
«Автор, ты вообще музыку слушаешь или просто слова придумываешь?» — классика жанра. Эти ребята приходят регулярно, и я уже почти к ним привык.
«Спасибо за наводку, не знал об этой группе. Теперь слушаю по четвёртому кругу!» — приятно. Хоть кому-то я действительно помогаю найти что-то новое.
«Не согласен, но уважаю твоё мнение» — исчезающий вид комментаторов, занесённый в Красную книгу.
Читаю дальше, задерживаясь на тех, кто пишет что-то действительно интересное. Один человек сравнил альбом с анекдотом, который рассказали слишком медленно. Другой увидел в тексте песни отсылку к старому роману. Люблю таких комментаторов. С ними хотя бы есть о чём говорить.
На экране всплывает новое сообщение.
Андрей: «Ну что, когда разнесёшь мои треки в пух и прах? Я морально готов!»
Я усмехаюсь и быстро печатаю ответ:
Я: «Андрюха, мне ж тебя жалко. Вдруг после моей рецензии ты бросишь музыку и уйдёшь в монастырь?»
Андрей: «Ха-ха. Давай уже, я жду».
Я смотрю на его сообщение и понимаю, что вряд ли когда-нибудь напишу честную рецензию на его песни. Не потому что они плохие, а потому что музыка друзей — это совсем другая история.
Андрей всегда был тем, кто не мог усидеть на месте. В детстве он менял увлечения, как перчатки: сначала BMX, потом граффити, затем настольные игры. Музыка была просто ещё одним его «хобби», пока однажды он не залез на сцену в каком-то дворовом концерте и не схватил микрофон.
После этого всё поменялось. Он скупал подержанные инструменты, писал песни на оборотках чеков и тетрадях, искал музыкантов, собирал группы, которые распадались через пару месяцев. Всё вокруг него постоянно менялось, но одно оставалось неизменным — он не мог перестать играть.
Теперь у него есть свой проект, пусть и безумно нестабильный. Иногда он уверен, что на следующем концерте прорвётся, а иногда думает, что всё это пустая трата времени. Но он продолжает. Потому что если остановится, то станет таким, каким никогда не хотел быть — обычным.
Андрей: «Ну, так когда разнесёшь мои треки? Я жду разгромную рецензию!»
Я: «Андрюха, ты же знаешь — критика убивает талант. А мне ещё хочется услышать, как ты запишешь хотя бы один нормальный альбом».
Андрей: «Ха-ха, очень смешно. Слушай, ты просто боишься признать, что я гений. Я пробил музыкальное дно, чтобы ты мог написать о нём».
Я: «Да ты это дно уже прокопал и пробурил!»
Андрей: «О, так рецензия всё-таки будет? Или снова отмазываешься?»
Я: «Отмазываюсь, конечно. Давай так: когда ты запишешь песню, которую я не смогу забыть, тогда и напишу».
Андрей: «Ты просто боишься, что она тебе понравится!»
Я: «Страшно до жути».
Андрей кидает мне ссылку на новый трек. Я обещаю послушать. Конечно, не прямо сейчас.
Глянув на часы, понимаю — пора спать. Завтра снова ранний подъём, снова редакция, снова тексты.
Выключаю компьютер, зеваю и прохожу по коридору. Свет в комнате мамы давно погашен. Тихо приоткрываю дверь — она уже спит, свернувшись в одеяле. В полумраке её лицо кажется мне совсем незнакомым.