— Ого! Так, дайте-ка взглянуть на календарь… Сегодня же не первое апреля?
Я закатил глаза, скидывая сумку на стол.
— Очень смешно.
— Да я серьёзно, — он сделал вид, будто хлопает себя по карманам. — Где мой телефон? Надо срочно запечатлеть этот исторический момент — ты пришёл вовремя!
— На две минуты раньше, если быть точным, — добавил я, падая в кресло.
— Тем более, — Саша усмехнулся. — Это уже заявка на премию «Самый ответственный сотрудник месяца».
Я махнул рукой и включил компьютер. Можно было бы ответить ещё какой-нибудь колкостью, но я уже знал: как только Саша завладеет инициативой в шутках, его не остановить.
Саша высунулся из-за монитора и хмыкнул:
— Тебя Климов вызывает.
Отличное начало рабочего дня.
В кабинете начальника царила его привычная стерильность. Я только сел, как он без предисловий выдал:
— У меня для тебя срочное задание.
Я напрягся.
— Сегодня к концу дня мне нужна рецензия на новый альбом… — он сделал паузу, будто смакуя момент, — Рудольфа Фогеля.
Я едва не закашлялся.
Фогель. Господи. Тот самый человек, который искренне считает себя спасителем музыкальной индустрии. Я уже однажды писал про его «гениальный» альбом и всю неделю получал тонны гневных комментариев от его фанатов, обвиняющих меня в «непонимании настоящего искусства».
— Это заказная рецензия? — уточнил я, заранее зная ответ.
Климов кивнул.
— Да. Но я не прошу тебя петь дифирамбы. Просто… будь сдержаннее.
— Сдержаннее? — повторил я. — Вы же слышали его альбом? Это же мусор в золотой упаковке!
Климов потер переносицу.
— Слушай, давай так: не хочешь хвалить — не хвали. Но и в грязь лицом не мажь. Мы не можем позволить себе ещё одну войну с его продюсерами.
Я замолчал. Ну да, конечно. Последняя разнесённая в хлам заказная рецензия уже едва не стоила мне места.
— Ну? — поторопил Климов.
Я вздохнул.
— Ладно. Но если я потеряю остатки принципов, я повешу этот текст вам на дверь, чтобы напоминало о том, как низко я пал.
Климов усмехнулся.
— Договорились.
Я встал и вышел из кабинета.
Теперь оставалось самое сложное: как написать рецензию на альбом, который хотелось просто выкинуть в окно?
Уже минут десять сидел перед пустым экраном, пытаясь придумать хоть что-то, что не выглядело бы как приговор этому альбому. В голове крутились исключительно слова вроде «бессмысленный», «надоедливый», «музыкальный эквивалент ржавого водостока».
Курсор мигал, как метроном, отмеряя секунды моей агонии.
И тут в коридоре раздался оживлённый шум. Кто-то хлопнул дверью, послышался смех, чей-то взволнованный голос. Потом всплеск восторга у секретарши:
— О Боже, Рудольф, это правда ты?
Я резко поднял голову.
Нет.
Не может быть.
Я встал из-за стола и выглянул в коридор.
И действительно — там стоял он. В своём блестящем пиджаке с фирменными чёрными очками, надвинутыми на нос, с самодовольной улыбкой человека, который привык купаться в восхищении.
Рудольф Фогель собственной персоной.
Климов уже ждал его у кабинета с натянутой улыбкой, старательно изображая радость.
— Какая неожиданность! — проговорил он.
— Ну, знаешь, я просто был неподалёку, — отмахнулся Фогель. — Решил заглянуть, посмотреть, как работают ребята, которые пишут про меня.
Он прошёлся по офису медленной, ленивой походкой, бросая взгляды то на столы, то на сотрудников. Некоторые украдкой доставали телефоны, кто-то даже перешёптывался, явно удивлённый таким визитом.
Его взгляд пробежался по пространству и остановился на мне.
— А это кто? — спросил он, прищурившись.
Климов замялся, но я его опередил:
— Просто парень, который пытается вынести приговор вашему альбому.
В комнате повисла тишина.
Фогель рассмеялся — громко, демонстративно.
— Ох, ну надо же! — он хлопнул в ладоши. — Это ты тот самый… Как там тебя… Ах да, «псевдоинтеллектуальный критик, который не понимает искусства».
Я ухмыльнулся.
— Я так и знал, что у вас есть папка с моими рецензиями.
— О, не только с твоими, — подмигнул он. — Я слежу за всеми, кто пишет обо мне.
Климов нервно кашлянул.
— Ну что ж, раз уж вы здесь, может, хотите дать комментарий?
Фогель изобразил задумчивость, театрально почесав подбородок.
— Хм, а почему бы и нет?
Он облокотился на стол ближайшего коллеги, который тут же отодвинулся, давая рок-звезде пространство.
— Знаешь, что самое сложное в моём деле? Думать наперёд. Пока ты тут сидишь и пишешь свою статью, я уже записываю следующий альбом. Я создаю искусство, а ты его только оцениваешь. Но ведь именно творец прав, не так ли?