И после этого словно дерьмо бросили на вентилятор. Девушке с Карусели было всего семнадцать, а мистеру Хэллорану — тридцать, и к тому же он был учителем. Люди перестали называть его героем. Стали называть извращенцем и педофилом. Школу и кабинет директора осаждали разгневанные родители. И даже несмотря на то, что официально или хотя бы юридически он не сделал ничего плохого, его попросили уйти из школы. Под угрозой была репутация учебного заведения и «безопасность» детей.
Начали ходить всякие слухи о том, как мистер Хэллоран ронял тряпку для доски в классе, — специально, чтобы можно было наклоняться и заглядывать девочкам под юбки. О том, как он сидел на стадионе, разглядывая ноги старшеклассниц. Или как однажды в столовой дежурная девочка протирала его стол, а он ухватил ее за сиську.
Все это был тот еще бред, но слухи хуже микробов. Один вздох — и все вокруг заражены, не успеешь и опомниться.
Хотелось бы мне сказать, что я заступился за мистера Хэллорана и защищал его перед другими детьми. Но это неправда. Мне было двенадцать, и речь идет о школе. Я так же, как и все остальные, смеялся над шутками про него и не говорил ни слова, когда люди оскорбляли его или выдумывали очередные идиотские сплетни.
Я не говорил о том, что не верю им. Не говорил, что на самом деле мистер Хэллоран хороший. Потому что он спас Девушку с Карусели и моего папу тоже. Не говорил о том, какие восхитительные картины он рисовал, и о том, как спас меня от Шона Купера, а еще помог мне понять, что в жизни всегда должно быть место для чего-то особенного. И что за эти вещи нужно держаться очень крепко.
Думаю, именно поэтому я захотел навестить его в тот день. Ему ведь пришлось не только уйти с работы. Теперь он и из коттеджа должен был выехать. Аренду платила школа, и его место займет новый учитель.
Я прислонил велосипед к стене у двери. Мне было чертовски не по себе. Я постучал. Прошло довольно много времени, прежде чем мистер Хэллоран открыл мне. Я уже начал подумывать о том, чтобы уйти, и о том, куда он сам мог подеваться, ведь его машина здесь, — как вдруг дверь распахнулась и я увидел своего учителя на пороге.
Он изменился. Он и раньше был худым, но сейчас выглядел попросту изможденным. Его белая кожа стала еще бледнее — если это вообще возможно физически. Его волосы были всклокочены, из одежды — только джинсы и черная футболка, которая жутковато подчеркивала его жилистые руки, испещренные поразительно яркими голубыми венами. В тот день он как никогда был не похож на человека. Скорее на какое-то потустороннее существо. Например, на мелового человечка…
— Привет, Эдди.
— Здравствуйте, мистер Хэллоран.
— Что ты здесь забыл?
Хороший вопрос. Я понятия не имел.
— Твои родители знают, что ты здесь?
— Ну… нет.
Он слегка нахмурился, а затем вышел на веранду и осмотрелся. Тогда я не понял почему. Потом догадался: учитывая все, что про него болтали, последнее, чего он хотел бы, — это новых сплетен о том, как он затаскивает в свой коттедж мальчика. Думаю, он всерьез собирался спровадить меня, и поскорее, но затем взглянул на меня и сказал, смягчившись:
— Ладно, проходи, Эдди. Хочешь выпить? У меня есть тыквенный сок. И молоко!
Я, в общем-то, не хотел, но отказ выглядел бы невежливо, и я ответил:
— Эм-м, да, молоко — в самый раз.
— Отлично.
Я прошел вслед за мистером Хэллораном на маленькую кухню.
— Садись.
Я сел на один из шатких сосновых стульев. Все поверхности в кухне были завалены коробками. Как и большая часть гостиной.
— Вы уезжаете? — спросил я, хотя это был чемпионски тупой вопрос. Конечно же, он уезжал, я об этом и так знал.
— Да, — сказал мистер Хэллоран, достал из холодильника пакет молока и вгляделся в дату, прежде чем налить в стакан. — Поживу у своей сестры в Корнуолле.
— Ох… а я думал, ваша сестра умерла.
— У меня есть еще одна, старшая. Ее зовут Кристи.
— А-а.
Мистер Хэллоран поставил передо мной стакан с молоком.
— У тебя все хорошо, Эдди?
— Я… эм-м… Я просто хотел поблагодарить вас за то, что вы сделали для моего папы.
— Я ничего не сделал. Просто сказал правду.
— Да, но вы были не обязаны. И если бы вы не сказали…
Конец фразы застрял у меня в горле. Вот беда. Это оказалось хуже, чем я себе представлял. Мне не хотелось находиться там. Мне хотелось вскочить и убежать. Но в то же время я чувствовал, что просто не могу уйти.
Мистер Хэллоран вздохнул:
— Эдди, все это совершенно не связано ни с твоим отцом, ни с тобой. Я все равно собирался вскоре уехать.
— Из-за Девушки с Карусели?