— А теперь что? — слегка запыхавшись, спросил Железный Майки.
Мы слезли с велосипедов. Я огляделся. А затем заметил рисунок на деревянном заборе рядом с перелазом. Меловой человечек. Он указывал прямо.
— Тогда вперед, — сказал Гав и первым перекинул велосипед через перелаз.
Его взгляд в точности отражал мои чувства. Растущее беспокойство и какой-то почти истерический восторг. Не думаю, что кто-то из них знал, что именно мы ищем. Или они знали и просто не хотели говорить об этом вслух.
Любой ребенок мечтает хоть раз увидеть мертвеца. Единственное, что двенадцатилетний мальчишка жаждет увидеть больше, — так это космический корабль или клад из порножурналов. В тот день мы отчаянно жаждали найти что-то плохое. И нам это удалось. Вот только я не уверен, что мы понимали, насколько ужасной окажется наша находка.
Толстяк Гав возглавил нашу экспедицию, и я помню, как меня это задело. Это ведь должно было стать моим приключением. Моим делом. Но Толстяк Гав всегда оставался нашим главарем, так что в какой-то степени это было правильно. Наша банда воссоединилась и вернулась к жизни. Ну почти.
Казалось, мы шли очень долго, прежде чем увидели очередную меловую руку, нарисованную на стволе дерева.
— Сюда, — сказал Гав, слегка задыхаясь.
— Да, мы все видим рисунок, — фыркнул Железный Майки.
Мы с Хоппо лишь переглянулись и усмехнулись. Все казалось таким привычным и нормальным. Все те же глупые перебранки. Язвительные комментарии Железного Майки.
Мы поехали дальше по неровной дороге, забираясь все глубже, в самое сердце леса. Время от времени раздавались странные шорохи и звуки. Однажды стайка ворон или скворцов вырвалась из зарослей. Пару раз мне казалось, что я вижу какое-то движение в траве. Это мог быть кролик. А может, и лиса. Их здесь видели пару раз.
— Стоп! — вдруг приказал Толстяк Гав, и мы все остановились.
Он указал на очередное дерево — прямо перед нами. Мы увидели не руку-указатель, а снова изображение меловой девочки. Под деревом лежала огромная куча опавших листьев. Мы переглянулись. А затем опять уставились на эту кучу. Из нее что-то торчало.
Мы пригляделись…
— Срань господня! — выдохнул Толстяк Гав.
Это были чьи-то пальцы.
Ноготки были короткими, чистыми и нежно-розовыми. Не обкусанными и не сломанными. Потом полиция скажет, что она совсем не мучилась. Или у нее и возможности помучаться не было. Ее кожа оказалась куда бледнее, чем я помнил, — летний загар потускнел до более зимнего, холодного оттенка. На среднем пальце виднелось маленькое серебряное колечко с зеленым камешком. Я сразу понял, еще в тот момент, когда только увидел ее, что эта рука принадлежит Девушке с Карусели.
Хоппо первым наклонился к ней. Он всегда был наименее брезгливым из нас. Однажды я видел, как он из милосердия прибил раненую птицу камнем. Он разворошил кучу листьев.
— Вот черт, — прошептал Железный Майки.
Обломки кости, торчавшей из руки, были очень-очень белыми. Почему-то на это я обратил больше внимания, чем на кровь. Она потемнела и стала коричнево-ржавой, как и листья, которые прилипли к коже. Кроме руки, мы ничего не нашли. Только рука. Рука до плеча.
Толстяк Гав медленно и тяжело опустился на корточки.
— Это рука, — пробормотал он. — Ебаная рука…
— Тонко подмечено, Шерлок, — фыркнул Железный Майки, но даже его фырканье в этот момент вышло ломким и подрагивающим.
Толстяк Гав с надеждой взглянул на меня:
— Может, это чья-то шутка? Может, она не настоящая?
— Настоящая.
— И что нам теперь делать?
— Позвонить в полицию, — сказал Хоппо.
— Да, да… — снова забормотал Толстяк Гав. — То есть… а вдруг она еще жива, или…
— Да не жива она, жирный ты придурок! — сказал Железный Майки. — Она мертвая, как и Шон!
— Ты этого не знаешь!
— Мы знаем, — произнес я и указал на дерево с очередным меловым пальцем, устремленным куда-то. — Вон там еще указатели… чтобы мы нашли все остальное.
— Нужно позвать полицейских! — настаивал Хоппо.
— Он прав, — сказал Железный Майки. — Пошли. Надо валить отсюда!
Все согласно закивали. Мы двинулись прочь. А затем Толстяк Гав предложил:
— Может, кому-то остаться?.. На всякий случай…
— На какой случай? Думаешь, рука сбежит? — спросил Железный Майки.
— Нет. Не знаю. Просто чтобы быть уверенным, что с ней ничего не случится.
Мы все переглянулись. Он был прав. Кто-то должен был остаться и посторожить ее. Но никто не горел желанием. Никому не хотелось торчать в молчаливой лесной лощине рядом с чьей-то оторванной рукой, прислушиваться ко всяким шорохам, к птичьей возне и думать: «А вдруг…»