— Спасибо, — говорю я.
— Пожалуйста.
Мне нужно узнать еще кое-что.
— Зачем ты навещала отца? Какое это имеет отношение к Майки и его блокноту?
Она удивленно смотрит на меня:
— Что, уже провел маленькое расследование?
— Да. Немного.
— Н-да. В общем, к Майки это отношения не имеет. Это было нужно мне. Смысла никакого, ясное дело. Он, мать его, и понятия не имел, кто я. Но это ведь и к лучшему, да?
Она встает и поднимает с пола рюкзак. К нему привязана палатка.
— Что, денег Майки не хватило на пятизвездочный отель?
— Даже на «Трэвелодж». — Она бросает на меня прохладный взгляд. — Чтобы ты знал, я собиралась оплатить ими год в колледже.
Хлоя закидывает рюкзак на спину. Под его тяжестью она сама кажется маленькой и хрупкой. Несмотря на это, я говорю ей:
— С тобой ведь все будет хорошо?
— Пара ночей в лесу еще никому не повредила.
— В лесу? Ты серьезно? Не хочешь поселиться в хостеле?
Она странно смотрит на меня:
— Все нормально. Я уже так делала.
— Это же опасно.
— Боишься, что на меня нападет большой серый волк? Или старая ведьма затащит меня в свой пряничный домик?
— Давай, давай, издевайся.
— Такая работа. — Она идет спиной к двери. — Увидимся, Эд.
Мне стоит что-то ей сказать. Ага, мечтай. Даже если ты и попадешься мне на глаза, никогда об этом не узнаешь. Сказать ей хоть что-нибудь и правильно поставить точку в наших отношениях.
Но я этого не делаю. Момент упущен — срывается с ветки и падает в кучку других потерянных возможностей. Все эти «должен» и «мог бы» давно прогрызли гигантскую дыру у меня в душе.
Входная дверь с грохотом закрывается. Я допиваю последние капли. В бутылке тоже пусто. Я встаю, беру непочатую бутылку бурбона и наполняю стакан. А затем снова сажусь и открываю блокнот. Я просто бегло просмотрю его, и все. Но еще четыре стакана спустя я уже ловлю себя на том, что внимательно читаю. Честно говоря, Хлоя права: большая часть всего этого не имеет никакого смысла. Какой-то поток сознания: мысли, догадки, признания, по большей части — бессвязный бред. К тому же стиль у Майки еще хуже, чем почерк. Но все же я снова и снова возвращаюсь к странице, в конце которой написано:
Кто желал смерти Элайзе?
Меловой Человек? Никто.
Кто хотел навредить отцу Мартину?
Все!! Подозреваемые: отец Эда, мама Эда, Никки, Ханна Томас? Она беременна от него. Отец Ханны?
Ханна?
Ханна — отец Мартин. Элайза — мистер Хэллоран. Связь?
Никто не хотел навредить Элайзе — важно!
ВОЛОСЫ.
Что-то зудит у меня в памяти, но я не могу до этого дотянуться. В конце концов я захлопываю блокнот и отбрасываю его подальше. Уже так поздно, и я так пьян. Никто еще не находил ответ на свои вопросы на дне бутылки. Хотя дело же не в этом. Люди пьют не для того, чтобы найти ответы, а для того, чтобы забыть вопросы.
Я выключаю свет и бреду наверх. Но на полпути передумываю, возвращаюсь на кухню и забираю блокнот Майки. По пути захожу в туалет, а затем бросаю блокнот на тумбочку и валюсь на кровать. Надеюсь, бурбон отключит мой мозг до того, как меня накроет сон. Это важно. Пьяный сон не похож на обычный. Тебя прибивает к скалам бессознательного. Настоящий сон укачивает тебя нежно и наполняет голову видениями…
А потом ты просыпаешься.
Мои глаза открыты. Это не обычное медленное, неторопливое пробуждение, о нет. Мое сердце колотится, тело — липкое и холодное от пота, такое чувство, будто в каждый глаз вставили по монетке. Меня что-то разбудило. Нет. Не так. Что-то вырвало меня из сна и вернуло в реальность.
Я оглядываю комнату. Она пустая, хотя, по сути, ни одна комната не может быть пустой в темноте. Тени прячутся по углам и выплескиваются на пол, волнуются и плещутся. Но не это меня разбудило. Такое чувство, будто всего несколько секунд назад кто-то сидел на краешке моей постели.
Я поднимаюсь. Дверь в спальню открыта настежь. Я точно помню, как закрывал ее перед тем, как лег в постель. Коридор залит бледным лунным светом, сочащимся из окна в потолке. Кажется, сегодня полнолуние. Надо же, как вовремя. Я спускаю ноги с кровати, несмотря на то, что рациональная струна у меня в голове, та, которая остается натянутой даже во сне, звенит вовсю и кричит мне, что это плохая идея, очень, очень плохая идея, может, даже наихудшая! Мне нужно проснуться. Немедленно. Но я не могу. От этого сна не очнуться.
Такие сны, как и многое другое в жизни, нужно пройти от начала до конца. Даже если я и правда проснулся, сон все равно вернется. Они всегда возвращаются, пока ты не докопаешься до их гнилого дна и не вырвешь гниль с корнем.