— Что — это самое? — заинтересовано спросил Алекс.
— Это самое! Лобок! И неудивительно! Ведь при двух метрах роста эта кикимора весила не больше сорока кило! Одним словом, не женщина, а одна сплошная костяная нога! Утром она предприняла попытку подняться с постели… Господи, выносите, святые угодники! Во-первых, она вставала минут пять. Делала она это не сразу, как ты или я, а постепенно или, вернее, поступательно. Начала она, как все, с ног, опустив их на пол. Я услышал, как голая пятка, промазав мимо тапочки, с деревянным стуком вошла в соприкосновение с дубовым паркетом. Уже этот звук заставил меня насторожиться. Я лежал, приходя в себя после попойки и подглядывая одним глазом за своей дамой. Хрипло отдуваясь, моя возлюбленная с полминуты посидела на кровати, потом настал черед сухопарого зада. На это нельзя было смотреть без слез! Поднимала она попу — размером с детских кулачок — еще примерно минуту. Еще минута ушла на отдых. Я следил за ее движениями, как завороженный. На мгновение мне показалось, что я перенесся в верхний мезозой и наблюдаю за процессом пробуждения ото сна какого-нибудь многоэтажного ископаемого, вроде игуанодона или плезиозавра. Было видно, что каждое движение давалось несчастной ценой невероятных усилий. Наконец, сотрясаясь крупной дрожью, сооружение выпрямилось, раздался даже не хруст, — а треск! — костей, и дева, зацепив головой люстру, уперлась макушкой в потолок! А я, вдруг с ужасом осознав, что с этой суставообразующей субстанцией только что предавался любовным проказам, от перенесенных волнений едва не лишился чувств. Мне кажется, — Юрок на мгновение задумался, — мне кажется, я до сих пор до конца не пришел в себя. Так что, если хотите испытать подобное, — закончил Юрок свой захватывающий рассказ, — извольте: эти костяные самодвижущиеся этажерки в вашем распоряжении. Мне стоит только свистнуть… Они тотчас прикатят на скоростных инвалидных колясках.
Я подозрительно посмотрел Юрку в глаза.
— Что ты так на меня смотришь? — спросил он хмуро.
— Как так?
— Как на покойника. Кстати, куда ты подевал убиенную тобой красавицу? Ундину?
— Она меня бросила.
Юрок откинулся на спинку кресла и громко захохотал.
— У меня не хватает слов, чтобы… Подумать только, нашего Сереженьку бросила девочка! Ему бо-бо! Есть справедливость на свете, — он молитвенно сложил руки и возвел глаза к потолку. — Мне совсем тебя не жалко. Поделом тебе! И не воруй, не воруй! Значит, еще не все потеряно, — он зажмурился, — и мне удастся пристроить ее в группу "Белки"!
— Что мы все пьем и пьем?! В одиночестве… — сказал Алекс и обвел нас сумасшедшим взглядом.
— Ну вот. Статуи заговорили. Понимаю, на клубничку потянуло… Ты бы лучше научил меня летать.
Алекс оживился:
— Ты, правда, хочешь?
— Еще бы! Мечтаю с детства.
— Тогда тебе необходимо сосредоточиться.
— Нет ничего проще… — Юрок вжал голову в плечи и замер.
Алекс придвинулся к Юрку, завладел его руками и, глядя ему в глаза, проникновенно сказал:
— Ты должен хорошенько напрячься.
— Напрячься?
— Да, да, напрячься!
— Сильно?
— Что сильно?
— Напрячься, говорю, сильно?
— Ну, конечно же, сильно! Напрягайся!
— Ну, напрягся…
— Сильней! Сильней! Еще сильней! Сильней! Еще!.. Представь, что ты отрываешься от пола… Продолжать напрягаться! Сильней! Сосредоточься! И напрягайся! Напрягайся! Напрягайся! Сильней!!! Сильней!!! Еще! Еще сильней!!!
— Сильней не могу!
— Нет! Не так! Сильней!!!
— Я же говорю, сильней не могу!
— Да ты и не стараешься!
— Как же это я не стараюсь?! Еще немного, и я обделаюсь!
— Ничего с тобой не случится! Напрягайся, остолоп ты этакий! Отрывайся! Взлетай!
— Ну, вот…
— Неужели обкакался?
— Пока описался…
— Продолжай напрягаться…
— Что?..
— Ну, лети же, черт бы тебя побрал!
— Как же я полечу в мокрых штанах?..
— Все равно напрягайся, дурень! Лети, сссобака!
— Не получается!
— Нет, ты никогда не взлетишь! Рожденный ползать, летать не может…