Вот он опять положил руку на рубильник. Рука пошла вниз…
Не видать королеве Марго этой ночью пылкого художника. Его зажарят заживо, как жертвенного барашка.
— Искры! Из человека летят искры! — услышал я радостный возглас горбуна. — Он искрится, как бенгальские огни! Он поет гимн огню и воет, как сбесившаяся корова! Человек стервенеет от боли и ужаса! А потом, — голос горбуна замер от восторга, — а потом он превращается в головешку!
На меня внезапно снизошел покой. Или — безразличие… Я понял, что никакими способностями не обладаю. Скоро в этом убедится и горбун. И плохо тогда придется мне. Мог ли я предположить, что меня ждет смерть на электрическом стуле!
Я умру, и исчезнет — для меня! — все. "Умрешь и все узнаешь. Или перестанешь спрашивать" — написал классик, которого всегда обвиняли в отсутствии чувства юмора. Вот уж не сказал бы! Так мог пошутить только гениальный острослов.
Умрешь — и все узнаешь… Вот для меня и наступит последнее мгновение, при мысли о котором приходит в ужас каждый почти с рождения.
Ну, что мне стоит взять и согласиться с горбуном? И попытаться — для виду — сглазить Юрка. Ну, почему бы не сглазить его, моего непотопляемого дружка, ведь его от этого не убудет? Все равно все эти мои сглазы — случайные совпадения и ничего больше. Вот если бы дотянуться до ледоруба…
— Прекратите, — прохрипел я. — Я сделаю все, что вы хотите!
— Золотой вы мой! Я уж теперь и не знаю, как мне с вами поступить… Так хочется послушать, как вы будете завывать… В то же время, не скрою, мне нужна ваша помощь. Этот ваш сраный Король… Он отказал мне… Вы должны на него воздействовать… Но все-таки сначала я вас немного помучаю. Кстати, вы крепко пристегнули ремни? Ну, вот и славненько! Не могу отказать себе в удовольствии послушать, как меня молят о пощаде! Я понимаю, что похож на садиста, но знали бы вы, как это захватывает! В наш пустой, не богатый событиями век только и остается, что развлекаться футболом и подобными шутками. Не бойтесь, это будет длиться недолго. Может, это вам даже понравится. Вы, часом, не извращенец? Среди вашего брата этого добра навалом… Некоторые обожают, когда им причиняют боль. Ну, приступим… Вы только немножко повоете, а там…
Глаза безумца сверкнули…
А теперь настало время задаться вопросом — а не надоел ли мне этот окаянный горбун?
А Вам, почтенный Читатель? Вместо того чтобы, лежа на диване, читать об увлекательный похождениях четырех симпатичных проходимцах в мушкетерских плащах или о неуправляемом полете на воздушном шаре группы патриотично настроенных джентльменов, Вы вынуждены вместе со мной следить за рассуждениями психически неуравновешенного субъекта о его претенциозных планах переустройства миропорядка.
Могу понять такого читателя. Мне и самому осточертел этот плешивый горбун, но слов из песни не выкинешь. Был этот горбун в моей жизни, что поделаешь, был…
В общем, "сработал" мой сглаз. Когда я уже приготовился распрощаться с жизнью и надеялся лишь на чудо, это чудо и произошло.
(Допускаю, что сглаз и породил это чудо лишь потому, что мне тогда тоже надоел горбун. И еще допускаю, что именно это и является непременным условием успешного сглаза, в природе которого я так до конца и не разобрался).
Рука сумасшедшего внезапно соскользнула с полированной поверхности рукоятки рубильника и оказалась зажатой этой рукояткой между электрическими контактами. Рука мгновенно рефлекторно вцепилась в контакты мертвой хваткой.
Вот когда я увидел искры!
Невероятной силы сдвоенный вопль потряс воздух. Этот вопль слился с отвратительным грозовым треском, какой бывает, когда срываются с проводов троллейбусные штанги. В воздухе запахло сразу и грозой, и паленой курицей.
Совместный вопль издавали уже многократно поименованный горбун и Ваш покорный слуга. Почему вопил горбун — понятно: его пальчики приняли на себя мощный электрический разряд. И почему вопил я — понятно. Пальчики моего врага замкнули контакты, и ток, не теряя времени, устремился по проводам к креслу, в котором я, с известной долей приятности, изволил восседать.
Слава Богу, горбун не затруднил себя проверкой прочности моей прикрепленности к креслу, и это спасло жизнь не только мне, но и ему самому, этому безумному кривобокому инвалиду, которого я, освободившись сам, даже не оттащил, а отодрал от рубильника.
Я тут же вознес хвалу Вседержителю и судьбе за ниспосланный мне дар Великого Сглаза.