-Я сказал ему «спасибо», - усмехнулся светлый чародей. – За то, что прилетели к нам на помощь.
-И все? – удивился я.
Неужели, так просто? Хоть я и мог по праву назвать себя спецом в вопросах Призыва, но, порой, вызванные мной Твари пытались наброситься на меня самого. Возможно, им пришлись не по нраву приказы Повелителя Темных земель. А, быть может, я оторвал их от занятия в родном мире не в пример лучшего, нежели рвать на части моих врагов. Никогда не решался спросить Ийеса, почему так. Просто отпускал побыстрее тех Тварей, что не желали сражаться на моей стороне.
-Знаешь… я тут подумал. Мы ведь могли бы призвать Светлых Стражей, - тихо произнес Мельвир. – Никто бы и не узнал, кто ты.
-Почему ж не Призвали? – усмехнулся я, краешком губ.
Честно говоря, ответ я подозревал. Как бы светлые ни пыжились, и ни рассказывали, какая у них добрая и прекрасная магия, куда там всяким…
-Раньше я Призывал их только в бою, - признался Мельвир. – Как и остальные… Побоялся, что они набросятся на тебя.
Или что ударит в грязь лицом перед Семерыми. Я искоса взглянул на чародея. Не так уж сильно различается между собой наша магия, как принято думать. По крайней мере, в том, что касается Призыва. Мы Зовем, и они сражаются ради нас. Убивают.
-Никогда не думал, как это началось? – тихо спросил я.
-В смысле? Что началось? – удивленно переспросил Мельвир. – Война между Светом и Тьмой?
-Как на нее начали призывать Светлых Стражей и Сумеречных Тварей? Ведь это же не всегда было так?
Не могло быть. Не верю, что Ийессамбруа был рожден лишь для того, чтобы проходить завесу между мирами и являться кровожадным чудовищем в чужие сражения. Там, за границей нашего мира у него была своя жизнь. Мне всегда было неприятно об этом даже подумать, но Призыв заставлял его. Подчинял. Пусть ко мне Ийес приходил с радостью, прежде были и другие. О которых он рассказывал неохотно. Маги Тьмы, которым нужно было чудовище. А еще… каждый раз, когда я спрашивал Ийеса о Светлых Стражах, он уклонялся от разговора. Отвечал скупо и расплывчато. Дескать, да, они тоже приходят из его мира. Но в глазах Сумеречной Твари я видел грусть.
«Огромное всклокоченное чудовище с мокрыми от крови настолько, что уже белый цвет и не различишь перьями, бросилось на меня. У него было мощное тело и острый широкий клюв. Глаза, налитые кровью полные ярости. Я швырнул в Светлого Стража энергетическим щитом, единственное на что силы еще оставались. А в следующий миг откуда-то сбоку на него обрушился Ийессамбруа. Повалил на землю, вцепившись зубами в покрытую перьями шею, полоснул наотмашь когтистой лапой по беззащитному боку. Лишь увидев Стража рядом с Сумеречной Тварью, я понял, что он не такой уж и огромный. Пожалуй, гораздо меньше и слабее моего Ийеса. Вмиг я оказался на спине своего чудовища, издав победоносный клич. Жажда крови вновь обуяла меня, страх, вызванный чудовищным Стражем, исчез. Теперь мне хотелось его уничтожить. О чем Ийессамбруа прекрасно знал. Когда мы сражались вместе, то действовали практически, как единое целое, не сговариваясь. Он мчался туда, куда я желал и выдыхал пламя, пока я обрушивал на врагов Ледяные Стрелы. Сейчас я хотел крови клокочущего то ли от ярости, то ли страха Светлого Стража. Жуткой твари, призванной светлыми, чтобы меня убить.
Ийессамбруа занес над распростертым на земле врагом лапу и замер. А затем, медленно отступил, не сводя с жалобно стонущего Стража напряженных глаз. Не успел я ничего сказать или сделать, как Светлый Страж исчез, видимо, очутившись вновь в своем мире».
«Их мире», - мысленно поправился я.
Всколыхнувшееся воспоминание почему-то оставило щемящую грусть. Ийессамбруа столько раз спасал мою жизнь… А теперь искалечен и ослаб по моей вине.
-Когда я был маленьким, дедушка рассказал мне, что Светлых Стражей и Темных Тварей впервые Призвал в наш мир один и тот же маг, - тихо произнес Мельвир. – Конечно, это всего лишь легенда, но… Кто знает. В Светлых землях ее не принято пересказывать. Я потом спросил у отца, но он назвал это все бреднями.
Некоторое время мы оба молчали. Старые тайны витали в воздухе, незримо окружив силуэты Сумеречных Тварей, задремавших на краю лесной поляны, где мы устроились на ночь.